Он уже снял рюкзак, готовясь к долгой и сложной процедуре первого этапа спуска, как движение на периферии зрения заставило его резко обернуться.
Из-за глыбы, которая в прошлый раз была просто глыбой, вышел он. Невысокий, широченный, одетый в плотную ткань цвета горного сланца. Его борода, рыжеватая с проседью, была заплетена в несколько практичных кос, не мешавших движению. Это был не Валит. Лицо было моложе, с более открытым, хоть и жестковатым выражением. И на этом лице сейчас играла самая настоящая, широкая, чуть лукавая улыбка. Антон узнал его — это был один из тех, кто молча наблюдал в первую встречу, один из помощников Валита.
— Человек Антон, — голос звучал бодро, без той каменной серьезности вождя. — Возвращаешься. Мы ждали.
Антон, ошеломленный, мог только смотреть. Он приготовился к долгому поиску, к возможным опасностям, к неожиданностям подземного мира, но не к такому простому и человеческому (если это слово тут уместно) приему на пороге.
— Как… Как вы знали? — выдохнул он наконец.
— Валит знал, — просто ответил карлик, подходя ближе. — Сказал: «Вернется. Не сегодня-завтра, но скоро. Дух его мятежный, но искра любопытства не даст сидеть на поверхности». Меня зовут Прол. Я — руки, глаза и иногда уши Валита в Верхних Просеках. — Он обнял Антона с неожиданной для его комплекции силой и легкостью, похлопал по спине, точно старого знакомого. Это объятие не было сентиментальным, оно было… деловым, утверждающим связь. — Ну, давай, покажь, что натащил с собой. Ого! — Прол засвистел, увидев объем рюкзака. — Не на неделю же собрался?
— Я… я не знал, как долго… и привез кое-что. Для обмена. Знания, — сбивчиво начал Антон.
Прол одобрительно кивнул, его глаза, острые и светлые, блеснули интересом.
—Знания — лучший гость. Тащи. Легкий путь знаешь? — он кивнул на пещеру.
— Легкий? Там же сифон, отвес…
— Для гостей — один путь. Для своих — другой, — с той же лукавой улыбкой сказал Прол. — Брось свою веревку, не понадобится. Иди за мной.
Он повел Антона не к основному входу, а в сторону, к завесе из дикого винограда и колючего кустарника. Ловким движением он отодвинул пласт дерна и мох, обнажив неглубокую, но широкую расщелину в скальном основании. Внутри не было темноты. Мягкий, рассеянный свет исходил от самих стен — они были покрыты тем же живым мхом, что Антон видел внизу, в их кузницах.
— Биосветильники, — пояснил Прол. — Поднимаем их спорами почти до поверхности. Для своих дорог.
Дорога действительно оказалась «для своих». Это был не продираемый сифонами и коленочниками путь, а четко оформленный тоннель, с полом, утоптанным до состояния асфальта, с вентиляционными шахтами, откуда тянул легкий, свежий ветерок. Они шли вниз по пологому спуску, и Антон с изумлением понимал, что этот тоннель повторяет изгибы естественной пещеры, но исправляет ее, делает удобным. Это была не природная полость, а инфраструктура.
По дороге Прол рассказывал. Негромко, деловито, как опытный гид.
—После твоего ухода Валит собрал Совет Рода. Говорили о тебе. Мнения делились. Одни говорили: «Опасность. Ушел — и слава Роду. Надо закрыть просеки глубже». Другие, и Валит среди них, говорили: «Окно открылось. Случайное, но чистое. Человек пришел не с крестом и мечом, а с фонарем и любопытством. Он принес не веру, а вопросы. И ушел, унося наши ответы. Кто знает, какие семена прорастут наверху?» Решили наблюдать. Мы наблюдали. Видели твою тоску в каменной коробке над Москвой-рекой.
