Антон вздрогнул.
—Как?!
— Отражения в воде, колебания в камне, сны, которые шлют мысли дальнобойные камни… Способов много, — уклончиво сказал Прол. — Не следили за каждым твоим шагом. Но… общий контур твоего духа видели. Ты горел, как уголь в печи без тяги. Валит сказал: «Он вернется. И когда вернется — встреть его. Проводи ко мне».
Через час спуска (а в прошлый раз на это ушло три) они вышли в знакомый Антону главный тоннель с оплавленными стенами. Здесь было больше жизни. Проходили чудинцы — мужчины, женщины, даже дети, ростом чуть выше колена Антона, но таких же коренастых и уверенных. Они бросали на Антона быстрые, оценивающие взгляды, но без страха или враждебности. Скорее, с любопытством. Кто-то кивал Пролу. Дети указывали пальцами и что-то шептали.
— Новость разнеслась, — усмехнулся Прол. — Человек-возвращенец. Для многих ты теперь почти легенда.
Их привели не в большую залу, а в небольшое, но высокое помещение, похожее на кабинет или келью. Стены были уставлены полками с каменными книгами-сланцами, кристаллическими шарами и странными механизмами, похожими на астролябии, сделанные из самоцветов. В центре, на низком камне-седле, сидел Валит. Он не изменился. Его глаза, глубоко посаженные под мощным лбом, светились тем же умным, неспешным огнем.
— Антон, — произнес он, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Добро пожаловать обратно в Чертоги Рода. Твой путь наверх был долгим?
— Дольше, чем путь сюда, — честно ответил Антон, чувствуя, как странное волнение сменяется сосредоточенностью. Он был здесь не для восторгов, а для разговора.
— Садись, — Валит указал на другой камень напротив. Прол молча встал у входа, приняв позу часового или свидетеля. — Ты вернулся не с пустыми руками. И не только с вещами. Ты вернулся с решением. Говори.
И Антон заговорил. Он говорил о своем возвращении в Москву, о тоске, о плоском мире, который больше не мог вместить его. Он говорил не как проситель, а как… партнер, предлагающий сделку. Он выложил распечатки, флешки, объяснил, что это — квинтэссенция человеческой мысли последних лет.
—Я не представляю, нужно ли вам это, — признался он. — Но я предлагаю обмен. Я буду… мостом. Односторонним, если хотите. Я буду приносить вам знания с поверхности. О технологии, науке, идеях. А вы… вы позволите мне остаться. Учиться. Наблюдать. Понимать.
Валит долго молчал, его пальцы медленно перебирали бороду, заплетенную в те самые медные кольца.
—«Мост», — повторил он наконец. — Слово хорошее. Но мост ведет в обе стороны, Антон. Ты предлагаешь давать. Но что ты хочешь брать? И что, по-твоему, мы можем дать тебе, человеку с поверхности?
— Понимание, — немедленно ответил Антон. — Вы создали цивилизацию, полностью альтернативную нашей. Вы соединили то, что мы считаем магией, с принципами, которые мы только начали постигать. Я хочу понять как. И… зачем. Чтобы знать, что есть другой путь.
— Другой путь не для вашего вида, — сурово сказал Валит. — Вы созданы для солнца, для широких пространств, для быстрого горения. Мы — для глубины, для давления, для медленного, векового созревания. Наши пути принципиально разные. Ты не станешь чудинцем, как мы не станем людьми.
— Я и не хочу становиться! — горячо воскликнул Антон. — Я хочу быть… переводчиком. Между двумя мирами, которые не должны враждовать, потому что даже не знают друг о друге. Я видел, как вы изучали мои вещи. Вам интересны наши «игрушки». Значит, в них есть ценность для вас. Я могу быть источником этой информации. А взамен… — он сделал паузу, — взамен я прошу приюта и мудрости. Не ваших секретов, не вашей силы. А мудрости. Чтобы знать, что в мире есть не только то, что на поверхности.
