Гон - страница 2

А пока Николай Степаныч сбросил скорость до минимума, и УАЗик медленно въехал на спящую под ледяным одеялом реку.

Женя вцепилась в поручень, сердце забилось быстрее: а что, если лёд под колёсами тяжёлого автомобиля треснет, и они провалятся под воду?

– Фуры перегруженные «ныряют», бывает, – подтвердил её опасения охотник. – Но это на больших зимниках, на «федералах». В Якутии там, на Чукотке. А здесь, кроме таких любителей, как я, почти никто и не ездит.

И, заметив Женино беспокойство, добавил по-отечески:

– Зима нынче суровая выдалась, река хорошо промёрзла, не боись. Лучше на красоты на наши уральские погляди!

И действительно: зимник, проложенный по замёрзшей Лозьве, оказался просто сказочно красив. Река извивалась серебряной нитью среди февральского леса, мохнатые ели песцовым воротником обрамляли её крутые, скалистые берега. Деревья настолько обросли снегом, что напоминали гигантские свечи, залитые густым воском.

Женя задумчиво смотрела в окно. Ей с трудом верилось, что ещё каких-нибудь двадцать лет назад в этой торжественно-тихой тайге рой ревущих казённых бензопил жадно вгрызался в вековые деревья. Сопротивляясь до последнего, они стонали под тупыми зубьями, а после, побеждённые, с глухим, мучительным треском валились на землю. Стянутых проволокой, их тащили к реке, и река, широкая и сильная, принимала поверженных гигантов в свои холодные объятия и неумолимо несла в пасть лагерных пилорам…

Теперь же кругом была тишина. Только изредка попадались заброшенные поселения и полуразрушенные бараки, щедро засыпанные снегом.

Несмотря на крепкий мороз, окна в УАЗике совсем не замерзали. По совету одного магаданского товарища, «что в прошлом году преставился от язвы», Степаныч наклеил на основные стёкла вторые, дополнительные.

– И теперь, – он деловито ткнул сухим охотничьим пальцем в воображаемую карту, – хоть на Северный полюс!

– Аплодирую сидя, Николай Степаныч! – перекрикивая гул мотора, отозвался сзади Денис: в его голосе прозвучала нотка искренней похвалы. – Современный внедорожник купить – особого ума не нужно, лишь бы деньги были. А вот превратить старенький УАЗик в этого зверя – чтобы по бездорожью, да по дикой тайге – вот это уже настоящее мастерство!

Женя заметила, как глаза старика довольно заблестели: похвала от молодого «технаря», несомненно, пришлась ему по душе. И в самом деле: он наслаждался живостью их беседы, а ещё и тем, что именно он, простой старый охотник, вместе со своим железным товарищем с честью выполняет своё дело – доставляет журналистов в самые дебри уральской тайги.

– А рыбы здесь знаете сколько! – со знанием дела присвистнул он. – Окунёк, хариус, язь... Щучка отлично идёт. А уж таймень – загляденье!

Он окатил пассажиров весёлым взглядом и, дружески подтрунивая, продолжил:

– Вот вы мне, уважаемые товарищи журналисты, не поверите, скажете: «Да ладно тебе, Степаныч, пургу гнать!» А я вам слово даю, рыбака с полувековым стажем: посчастливилось мне однажды поймать экземпляр килограммов на тридцать, не меньше...

По ровному, гладкому льду ехать оказалось на редкость легко – совсем не укачивало, не трясло, а нескончаемые охотничьи и рыбацкие байки, которыми Степаныч, как всякий бывалый таёжник, был щедро нашпигован, оживляли путь. И всё же Женю не покидало состояние сосущей тревоги: а если лёд треснет, а если уйдут под воду?.. И только когда ледовая переправа осталась позади – в одиночестве синеть в лучах призрачного северного солнца, а впереди медленно выплыл, разрастаясь, густой тёмный сосняк, она наконец выдохнула с облегчением, радуясь, как массивные тракторные колёса снова вгрызаются в надёжную, привычную твердь земли.