Читать онлайн Екатерина Деева - Гон

1

Северный Урал, 2008 год

Старенький УАЗик нещадно трясло. На бесчисленных снежных кочках машина неистово танцевала гопак – так и норовила броситься в объятья заснеженных сосен, нависших вокруг дороги тёмной стеной. Попытка записывать беседу в блокнот – небольшой, размером с ладонь – была оставлена после первой же сотни метров.

Рука, которой Женя уже несколько часов держалась за пассажирский поручень, безбожно ныла, и её, отяжелевшую в предплечье, приходилось через силу удерживать в вертикальном положении.

Ко всему прочему, жутко укачивало. Ранние бутерброды, наскоро съеденные на маленькой железнодорожной станции, отзывались мучительной тошнотой и недобрым словом.

Денису приходилось намного хуже: задние сиденья УАЗа за ненадобностью были сняты, и бедный парень, сидя прямо на полу, застеленном пропахшей порохом ветошью, всю дорогу лавировал между рыболовными снастями, синим ледобуром с красной ручкой, зачехлёнными ружьями, патронами, канистрами с бензином, парой аккумуляторов и большими, «челночными» сумками с продуктами. Он крепко прижимал к себе рюкзак с фотоаппаратом.

– Николай Степанович, может, остановимся? Сил больше нет... – наконец, не выдержав, осторожно попросила Женя.

– С непривычки-то оно и понятно, – улыбнулся старый охотник. – Погодите немного, «карман» вот найду подходящий.

Машина пробиралась по зимнику – дороге, проложенной по замёрзшим болотам. С ноября по апрель, когда топи и реки скованы крепким льдом, такие сезонные маршруты – единственный способ добраться наземным транспортом до труднодоступных населённых пунктов в непроходимой уральской тайге.

Летом же в этих вязких болотах, скрытых под обманчивым мхом и россыпью красной клюквы, не проехать и метра: трясина не помилует – затянет...

Стало светать. Где-то далеко, на невидимом горизонте, солнце начинало новый день, и проснувшееся черничное небо с каждым километром выцветало на глазах путешественников.

Наконец показался тот самый «карман» – небольшой, заснеженный подлесок у зимника. Не выключая мотор, Николай Степаныч остановил машину.

– Как говорится, не глуши в глуши! – шутливо заключил он, жестом приглашая журналистов на выход.

– Забавная игра слов, – улыбнулась Женя, однако мысль о том, что в тайге это может стать вопросом жизни и смерти, пробежала холодком по спине. – Надо записать… – она полезла в карман за блокнотом, стараясь скрыть тревожные мысли.

Наконец-то можно было опустить затёкшую руку! Онемевшая, она не слушалась, дрожала, и буквы вышли кривые и неаккуратные.

– Игра слов, что спасёт вам жизнь в тайге, – в учительской манере добавил охотник, подняв указательный палец вверх. – Ну, господа-товарищи, на перекур!

Журналисты высыпали из машины, как малые дети – шумно, с нетерпением, – и стали втягивать чистый морозный воздух. Колючий, он тут же обжёг их до самых лёгких, сковал лица и покрыл ресницы белой тушью. Зимой в этих краях термометр мог запросто скользнуть вниз до минус сорока пяти, но сегодня повезло: всего-ничего, минус тридцать три. После долгой, мучительной тряски «узники» УАЗа едва ли ощущали крепкий мороз и с почти детским ликованием радовались возможности размять затёкшие конечности.

Денис начал приседать, Женя ему вторила. Затем они прыгали и делали наклоны. Снег на подлеске был твёрдый, плотный, и оттого валенки, в которые коллеги предусмотрительно переобулись на станции, издавали особый, звонкий хруст.

Это было забавное зрелище: долговязый, как удочка, парень и миниатюрная, едва доходящая ему до плеча девушка, в валенках и лыжных костюмах, дружно и ритмично выполняли незамысловатые гимнастические упражнения, чем необыкновенно напоминали клоунов, пародирующих акробатов.

Женя вспыхнула румянцем, тяжело задышала, прикрыв рот толстой варежкой из козьей шерсти (спасибо бабульке, торгующей возле районного супермаркета). И только теперь заметила, какая вокруг стоит тишина. Девственная, первозданная, величественная, она пугала своим невидимым присутствием. Но Женя знала, что они не одни: следы волков и лосей были разбросаны повсюду...

В этот момент первые лучи тихого зимнего солнца осторожно будили спящий лес. Бережно, словно ладони матери, они скользили от дерева к дереву и, нежно прикасаясь к каждому, возвещали о рождении нового дня. Скоро проснутся звери, птицы, и тайга наполнится привычными ей звуками. А пока лишь пыхтение прыгавших журналистов и хруст снега под их валенками, отзываясь сонным эхом, заполняли пустынный подлесок.

Странное чувство охватило Женю. С одной стороны, это единение с природой, где на сотни километров не было ни души, вызывало в ней необъяснимый душевный подъём. Словно опьянённая морозным воздухом, она ощущала тихое ликование – ту особую благодать, что люди испытывают в местах силы, и смутное предчувствие: грядёт что-то неведомое, что ей предстоит разгадать. Вместе с тем её не покидало отчётливое ощущение чуждости, неуместности собственного присутствия в этих диких местах.

Всё это время Николай Степаныч стоял у своего «вездехода» и курил. В расстёгнутой на две пуговицы телогрейке, без шапки и варежек. Видимо, никакой холод не возьмёт человека, закалённого самой матушкой-тайгой. Охотник молча наблюдал за своими пассажирами, и его морщинистые, но всё ещё полные жизни глаза так и посмеивались.

Раскрасневшиеся, журналисты вернулись к машине.

– Ну что, молодёжь, размяли косточки? – поинтересовался он, тщательно втаптывая окурок в снег.

– Чувствуем себя намного лучше.

– Погодите, ещё и полпути не проехали, – подмигнул таёжный старожил.

Женя с Денисом переглянулись в изумлении.

– Вы серьёзно?

Охотник не ответил. Вместо этого он подошёл к переднему колесу УАЗа и, словно это был верный, преданный пёс, ласково похлопал по нему рукой:

– Я вам так скажу, – хитрая, почти мальчишеская улыбка растянулась на его лице, – если бы не эти шлёпки, не случился бы у вас никакой репортаж...

Оказалось, несколько лет назад Николай Степанович «переобул» свой старенький советский внедорожник, заменив штатные шины на тракторные.

– От «Беларуса» взял. Твёрдые, как камень. А на простых колёсах сюда ни в жизнь не добраться – застрянешь, как пить дать! Уж поверьте мне, ребята, я эти места знаю как свои пять пальцев. Особенно если заметелит – всё, считай, пропал. Дорогу заносит в считанные секунды.

Уже совсем рассвело. Где-то вдалеке ухнул заблудившийся ветер, встревожил пушистые белые шапки на верхушках сосен – и снова стих. Женя подняла взгляд к февральскому небу: бледное, почти прозрачное, оно напоминало сказочный хрустальный купол, под которым – и старый, но ещё крепкий автомобиль, и его столь же закалённый хозяин Степаныч, и умник Денис с не по годам угрюмым выражением лица и она сама – невысокая, но бойкая – все они среди всей этой необъятной чёрно-белой тайги казались не настоящими, а лишь персонажами зимней композиции внутри стеклянного снежного шара…

С большой неохотой снова сели в машину.

За окном замелькал однообразный пейзаж: по обе стороны дороги частоколом вздымались в морозное небо могучие североуральские сосны, петляла между ними узкая белая лента зимника, тяжело срывались со снега, едва услышав рёв мотора, перепуганные глухари. Как же красива в своей суровости тайга! И как же она сурова в своей красе!

Говорят, из таёжного человека слова не вытянешь, но Николай Степаныч оказался увлекательным рассказчиком.

– А эту историю вы, наверное, уже слышали. Дело было в конце семидесятых… – начал он.

Его большие, медвежьи руки ловко управляли рулём, по старинке обмотанным цветной изолентой. Старик закурил.

– Смастерил, значит, один местный зэк «вертушку» – вертолёт, то бишь. Взял движок от бензопилы «Дружба», а к нему собственноручно выструганный пропеллер приспособил. Благо, дерева у нас – лес! – старик широко улыбнулся, обнажив жёлтые, изъеденные табачным дымом зубы. – В назначенный час вертолёт с беглецом «на борту» взлетел. Вот она – долгожданная свобода! Перелетел через колючку, как вдруг... – охотник свистом изобразил падающий снаряд, – ...мотор заглох, и вертолёт рухнул на землю. Там горе-лётчика и повязали...

Женя действительно читала об этом случае, когда готовилась к репортажу, но вида не подала: не хотелось обижать Степаныча. Похоже, общение с товарищами с «Большой земли», как он шутливо назвал их при встрече, доставляло старому таёжнику особое удовольствие.

– Ну ясное дело! – вдруг самоуверенно раздалось сзади: Денис с лёгкой насмешкой двинул бровями. – Для качественного побега нужно минимум семь таких движков, а то и восемь: шесть держат вес, остальные – на всякий случай. Ну и винт, разумеется, должен быть с переменным шагом.

– Я смотрю, молодой человек неплохо разбирается в технике! – с неподдельным удивлением щёлкнул языком охотник, скосив взгляд на Дениса в зеркало заднего вида.

– Или в побегах, – шутливо бросила Женя через плечо: сидевший на трясучем полу коллега ответил ей кривой полуулыбкой.

Денису явно было скучно: Николай Степаныч категорически отказался от фотосъёмки. «Отвезти – отвезу, а снимать меня не надо, ребят, уж простите. Что я, герой какой-нибудь?». Конечно, было немного обидно (как бы замечательно портрет этого бывалого охотника дополнил сюжет!), но его желание следовало уважать.

– Здесь особого ума не надо, – просто заметил Денис.

– Похвально! – Степаныч уважительно кивнул. – Всегда приятно иметь дело с умными людьми.

Очередной окурок ловко пролетел в узкую оконную щель, на несколько секунд заполнив салон автомобиля хлёстким морозцем.

– Тогда вот вам ещё одна история, – воодушевлённо начал старик. – Другому заключённому повезло больше. Хотя… как сказать, повезло... Уйти-то из колонии он ушёл. Хватило ума зимой удрать, а зимы здесь, как вы понимаете, лютые! (при слове «лютые» Степаныч крепко, по-мужицки сжал кулак). Словом, заплутал этот товарищ в лесных дебрях. Бродил, бродил несколько дней и, в конце концов, вышел к какой-то деревеньке. Сунулся туда… а там – ещё одна колония! – охотник хрипло усмехнулся. – В советское время таких по тайге разбросано было – как семечек...

На мгновение бодрый голос Степаныча умолк – чиркнула зажигалка, воздух снова наполнился дешёвым табачным дымом, – а затем продолжал:

– …Пришёл, значит, этот беглец в поселение с радостью – устал по дремучим лесам шататься. Повезло ещё, что зверь не задрал, живым добрался. Правда, пока скитался, продрал всю обувку – пришлось ноги тряпьём обматывать. Да разве это спасёт в такую пору? Все пальцы напрочь отморозил! Говорят, отвалились потом – точно сосульки с крыши по весне...

Женя дёрнула головой, будто стряхивая с воображения липкую, неприятную картинку, что так живо описал Степаныч. В машине, под потрескивание папиросы, ненадолго повисла тишина.

Вскоре тёмный лес неожиданно кончился, и УАЗик выехал на широкое белое поле.

– Лозьва, – с видом заправского гида объявил Степаныч. – Прошу всех отстегнуться!

Журналистка удивлённо взглянула на него.

– Как это? Зачем?

– Техника безопасности.

Старик освободился от ремня, Женя последовала его примеру. Позади послышалось нервное покашливание: Денису отстёгивать было нечего.

– На обратном пути обязательно поменяемся с тобой местами, – с сочувствием пообещала ему девушка.

– Ловлю на слове, – уныло пробубнил он.

Эх, Женя, Женя… Знала бы ты, каким будет твой обратный путь из тайги...