Город помнит лишних - страница 4

— На минус третьем. Но сначала нужно забрать ваше дело. Без него вы снова решите, что всё это сон.

Они прошли по лестнице вниз. Каждый пролёт заканчивался дверью, но Мира открывала их одну за другой без усилий. Ника всё сильнее ощущала, что ребёнок не случайно знает дорогу.

На минус втором этаже тянулся коридор из матового стекла. За каждой дверью висела табличка с номером и датой последней Сверки.

— Это палаты? — спросила Ника.

— Комнаты несовпадения. Сюда приводят тех, кто что-то помнит неправильно.

— А потом?

Мира остановилась.

— Если человек соглашается забыть, он возвращается домой. Если нет, его делают человеком, которого уже нет.

В конце коридора загорелся красный сигнал. Ника услышала шаги, сначала далёкие, потом всё ближе. Мира схватила её за руку и толкнула в боковую комнату.

За стеклянной стеной виднелась небольшая переговорная. По центру стоял стол, на нём лежала папка из плотного серого картона. На обложке было напечатано: «ЛАЗАРЕВА В. С. Повторная процедура».

Ника раскрыла папку.

Первая страница содержала фотографию её лица. Вторая — медицинскую карту после удаления модуля. На третьей находилось заявление, похожее на то, которое Лев дал ей на вокзале. Только здесь имелась ещё одна строка.

«Приоритет сохранения объекта: Лазарев И. С.»

Под ней стояло: «Добровольный заявитель проходит временное исключение из собственной биографической памяти».

Ника почувствовала, как уходит почва из-под ног.

Она пришла сюда не затем, чтобы стереть брата.

Возможно, всё было наоборот. Она согласилась забыть что-то сама, чтобы его оставили в живых.

Снаружи открылась дверь.

— Сколько раз мы будем начинать сначала, Вероника? — спросил мужской голос.

Ника медленно повернулась.

На пороге стоял мужчина в белой рубашке без знаков отличия. Он был старше, чем на старой семейной фотографии, но его нельзя было не узнать.

Илья.

Она шагнула к нему, забыв о страхе, о документах, о Мире.

— Илья?

Мужчина не улыбнулся.

— Я просил тебя не приходить. Мы почти закончили.

За его спиной возникли двое охранников. Один держал маленький планшет, на котором уже светилось имя Ники.

— Почему ты не позвонил мне? — выдохнула она.

— Потому что ты бы снова попыталась меня спасти.

Мира тихо отступила в сторону.

— Не слушайте, — прошептала она. — Это не тот Илья, которого вы помните.

Мужчина бросил на девочку короткий взгляд. На мгновение в нём промелькнуло выражение такой открытой ненависти, что Ника остановилась.

— Мира, уйди, — сказал он.

— Она должна увидеть, — возразила девочка.

Илья помолчал, затем нажал кнопку на стене.

Матовая перегородка стала прозрачной. За ней находилась ещё одна комната, почти такая же, только в центре стояло единственное кресло. В кресле сидел мальчик лет восьми, сжав в руках игрушечный кораблик.

Даня Серов.

Мальчик поднял голову и посмотрел прямо на Нику.

— Ты обещала, что в этот раз не забудешь меня, — сказал он.

И тут Ника поняла, что слышит этот голос не впервые.

Ника узнала голос мальчика раньше, чем сумела вспомнить, где его слышала. Он звучал в её голове вместе со скрипом лестницы, запахом мокрой шерсти и металлическим стуком игрушки о перила. Она будто стояла в чужом доме и вдруг обнаружила на стене снимок собственной семьи.

— Я тебя не знаю, — сказала она.

— Знаешь. Просто каждый раз начинаешь с этого.

Мальчик смотрел на неё без детского любопытства. Он сидел прямо, обе ноги не доставали пола. Красный кораблик был зажат у него между коленями, а на запястье белела пластиковая лента с чёрной цифрой семь.