Громче сердца. - страница 3



— Группа «Громче сердца», — сказал он. — Название пришло само, пока я слушал тебя оттуда, с улицы. Потому что именно так оно и звучит. Громче, чем пульс. Громче, чем сирены. Громче твоего чертова страха. Ну что, Лисенок? Идешь ломать систему?Алиса смотрела на его ладонь. Мозоли. Узкие пальцы. Капелька запекшейся крови на костяшке — видимо, последствия той самой драки. Весь её организм кричал «нет». Каждая клетка тела требовала встать, вежливо поблагодарить, спуститься по лестнице и бежать домой, в безопасную тишину своей комнаты, где единственным свидетелем её голоса будет старый плюшевый медведь.

Но другая часть — та самая, что пела три минуты назад, заполняя собой вселенную, — молчала. Она просто смотрела на Марка выжидающе. «Если я скажу да, пути назад не будет, — подумала Алиса. — Он узнает, где я живу. Он придет ко мне домой. Мне придется выйти на сцену. И если я забуду слова снова этот смех покажется мне детской шуткой по сравнению с тем, как надо мной будут смеяться настоящие зрители».

Она глубоко вздохнула. Воздух пах гарью, пылью и весной. Алиса подняла свою руку. Её ладонь всё ещё была холодной, но больше не дрожала. Она вложила её в широкую пятерню Марка Соколова.

Рукопожатие получилось сухим и коротким. Никакого триумфа, никаких фанфар. Только сухой стук кожи о кожу.— Какие условия? — хрипло спросила она.

Лицо Марка осветилось. Это была не просто улыбка — это была вспышка сверхновой. Он выглядел хищным, азартным и невероятно живым.

— Первое условие, — он отпустил её руку и полез во внутренний карман куртки, доставая помятый блокнот и карандаш. — Никаких блестящих платьев. Джинсы, тяжелые ботинки и твоя старая толстовка. Второе...

Он открыл блокнот на чистой странице. Луч солнца окончательно ушел со сцены, погружая их в прохладный сумрак кулис. Где-то внизу, в холле школы, прозвенел звонок, возвещающий конец уроков. Мир возвращался. Скоро зал наполнится топотом ног, криками и запахом столовской еды.

— Второе условие, — закончил Марк, щелкая кнопкой карандаша. — Репетиция завтра в шесть. В гараже моего дяди. Место страшное, крысы размером с собаку, но звукоизоляция идеальная. Не опаздывай. И захвати тетрадь со стихами. Посмотрим, что у тебя там накопилось за годы одиночного заключения.

Он сунул блокнот в карман, закинул гитару за спину и пошел к боковой двери, ступая уверенно и громко. — Эй, — окликнула его Алиса, прежде чем он успел скрыться в темноте коридора.

Марк обернулся. Солнечный свет из высокого окна бил ему в спину, создавая вокруг нечесанной головы подобие тусклого ореола.

— Почему ты остался? — спросила она. — Услышал звуки с улицы и решил зайти в закрытую школу. Зачем?

Марк задумчиво почесал переносицу, глядя на неё сверху вниз. Взгляд его стал серьезным, почти взрослым.

— Потому что скучно, — просто ответил он. — Всё вокруг стало невыносимо скучным. Одни и те же лица, одни и те же разговоры, один и тот же серый асфальт. А потом я услышал, как рушится стена. Нельзя же просто пройти мимо, когда кто-то строит взрыв посреди болота.

Он подмигнул ей, махнул рукой на прощание и растворился в тенях служебного выхода. Массивная железная дверь лязгнула, отсекая звуки внешнего мира.

Алиса осталась стоять на сцене одна. Тишина вернулась в зал, но теперь она ощущалась иначе. Она больше не была безопасной и мягкой. Эта тишина звенела напряжением, ожиданием и едва уловимым ритмом, который, казалось, поселился в самих стенах. Алиса подошла к краю сцены и села точно на то место, где только что сидел Марк. Дерево всё ещё хранило тепло его тела. Она посмотрела на свои ладони. Они всё ещё покалывало от того короткого прикосновения.