Хранитель пчёл - страница 3

— Скорее хуже. Рана очень упорная и, несмотря на все наши усилия, не заживает.

Пот, выступивший от тяжёлого подъёма, уже высох на теле Джейми, но после следующего вопроса его снова бросило в испарину.

— У него туберкулёз?

— Нет. Пока нет. Но он в таком состоянии, что туберкулёз может развиться в любую минуту. Более благоприятную почву трудно себе представить.

Джейми МакФарланд сидел, вцепившись в колени, облизывал пересохшие губы и ждал приговора. Тот прозвучал в нескольких словах:

— Отправьте его в Кэмп-Керни.

На мгновение перед глазами слушавшего вспыхнул красный цвет «индейского воина», и всё вокруг стало красным. На мгновение жгучий гнев опалил его тело, восставая против этого решения. Он слышал, как они сказали: туберкулёза у него нет, но он представляет собой благоприятную почву для страшной болезни. И теперь они собирались отправить его туда, где каждый либо уже страдал этим недугом, либо подошёл к нему так близко, что его послали рисковать заражением, — как собирались поступить и с ним. Это нечестно! Это несправедливо! Он записался в армию одним из первых, с готовностью. Его не призывали. Он сражался до предела своих сил. Безропотно принимал всё, что выпадало на его долю. Медали на груди свидетельствовали о его отваге. Он войдёт в эту комнату и скажет врачам, что думает о них и об их бессердечном решении.

Он попытался подняться и обнаружил, что слишком слаб, чтобы устоять на ногах. И тут услышал, как врач, зачитывавший имена, вступился за него:

— Мне трудно признать справедливым решение отправить человека с заслугами МакФарланда, да ещё при такой восприимчивости к болезни, туда, где, как мы сами признаём, содержатся туберкулёзные больные.

Другой голос ответил:

— Если после года здесь ему стало хуже, на что надеяться ещё через год? Разве что он будет занимать место человека с более крепким организмом, который мог бы поступить сюда и выздороветь, получив ту же возможность, какую получил МакФарланд.

Перед холодной справедливостью этих слов Джейми МакФарланд опустился на диван и откинулся на подушку. Сколько он так пролежал, он не знал. Знал лишь, что за окном по-прежнему звучат голоса, что людям выносят приговоры, что безнадёжных отправляют туда, где, как ему казалось, не оставалось никакой надежды, а тем, кто ещё имел шанс, дают наилучшую возможность поправиться. И это было честно; это было справедливо. Но он происходил от шотландцев, родился с жаждой борьбы в крови и с вечной, неизменной любовью к горам и звёздам, к небу и морю, к людям. И он решил, что больше не будет принадлежать ни одному человеку и ни одному правительству. Он был одинок и никому не нужен. Он станет сам себе хозяином. Если ему суждено умереть, зачем умирать в Кэмп-Керни, где страшнейшая из болезней, терзающих человечество, грызёт грудь каждого обречённого?

Не дав себе времени всё обдумать, совершенно ни к чему не приготовившись, Джеймс Льюис МакФарланд протянул руку и ухватился за подоконник, другой взялся за подлокотник дивана и поднялся. Он вернулся к дороге, повернул направо — на север — и медленными, осторожными шагами начал своё Великое Приключение.

Глава 2. Великое приключение

Для одного великое приключение — охота на белых гиппопотамов в Африке, для другого — хотя бы на час стать хозяином собственной души. Джейми МакФарланд, годами беспрекословно выполнявший приказы начальства, испытывал какое-то пьянящее чувство оттого, что теперь мог выпрямиться во весь рост и впервые сам решить, куда отправиться искать счастья — на север или на юг. Почему он выбрал север, он и сам не знал; вероятно, потому, что в ту сторону дорога шла под уклон, а подъём в гору оказался ему не по силам. Так он и двинулся на север, вниз по склону. Шёл очень медленно, всё поглядывал на небо, на деревья, и ему казалось, что аромат цветущих апельсиновых садов, лимонов и мушмулы, мимо которых он проходил, уже не так тяжёл, а воздух становится бодрее. Он задумался: удастся ли когда-нибудь добраться до моря? Не прибавит ли ему сил воздух, крепко настоянный на соли? У дороги он подобрал палку и стал опираться на неё, как на трость. Через некоторое время дошёл до перекрёстка и остановился, внимательно изучая все три дороги: теперь он волен был выбрать любую. Поистине, от такого приключения кружилась голова!