Хранитель пчёл - страница 4

Пока он стоял, с востока подъехал автомобиль. Заметив военную форму Джейми, его исхудавшее лицо и руки, водитель остановился — в те дни так поступали все водители, только Джейми, не выходивший из госпиталей, об этом не знал, — и спросил, не подвезти ли его. Автомобиль сворачивал на север, и Джейми ответил, что будет очень рад. Так случилось, что машина увезла его далеко от госпиталя: когда там наконец хватились его и отправили сестёр на поиски, он был уже за сто миль и всё ещё мчался к северу, весьма успешно продвигаясь навстречу своему великому приключению.

Дорога на север ему нравилась. Нравилась настолько, что, когда водитель наконец сказал, что на следующем перекрёстке повернёт на запад, в большой город, куда ему нужно по делам, Джейми решил: человеку в военной форме, которого могут разыскивать государственные служащие, лучше держаться сельской местности. Он вышел из машины и медленно побрёл дальше на север.

Во время очередной вынужденной остановки он заметил, что наступает ночь, и почувствовал голод. В карманах не было ни цента, а ночёвка на земле, в холоде калифорнийской ночи, вероятно, очень быстро свела бы его в могилу. И тут он понял: вполне возможно, Великое Приключение, которого он ищет, — это смерть. Беря судьбу в собственные руки, уходя из госпиталя и отказываясь от государственного попечения, он ведь знал, что вскоре окончательно выбьется из сил и тем самым положит конец своим бедам самым коротким путём. Несколько минут он размышлял, кончатся ли тогда его беды или только начнутся: шотландцы любят поучать об аде, огне и сере. Но Джейми МакФарланд, побывавший на последней из мировых войн, знал об аде больше любого шотландского священника, когда-либо описывавшего его с кафедры; почти два года нося в груди открытую рану, он едва ли мог узнать от кого-нибудь что-то новое об огне, а сера на источниках ему не помогла.

Он шёл дальше сквозь вечерние тени, пока идти стало совсем невмоготу. Тогда уселся на большой, удобный, ещё тёплый валун у дороги, скрестил ноги и стал ждать, что будет. И случилось как раз то, чего он мог бы ожидать, если бы жил среди здоровых людей. Подъехал ещё один автомобиль. Его владелец, заметив бледность Джейми и военную форму, остановился — в машине было свободное место, — и снова его спросили, не хочет ли он проехать с ними.

«Ловко! — подумал Джейми. — Может, всё окажется не так уж плохо».

Он оглядел машину, до самых подножек нагруженную походным снаряжением. Видел свёрнутое постельное бельё, чувствовал запах еды. У мужчины было приветливое лицо; девушка, сидевшая рядом с ним, была молода и хорошенька. Женщина, с которой ему предложили разделить заднее сиденье, выглядела по-матерински заботливой. Её круглое лицо, волевое и привлекательное, так подействовало на Джейми, что он позволил себе уклониться от полной правды. Сказал, что только что вышел из госпиталя, где провёл год, и дал понять, будто его выписали врачи. О том, что он выписал себя сам и теперь находится в бегах, умолчал. Зато сообщил, что ищет работу и будет очень рад ехать с ними, пока не попадётся место, где найдётся что-нибудь подходящее для человека, недавно уволенного с военной службы и ослабевшего после болезни.

Водитель представился Уильямом Брансом из Айовы. Рассказал, что всю зиму путешествовал с женой и дочерью по Калифорнии на автомобиле; теперь они едут на север штата погостить у друзей, а потом отправятся домой: нужно успеть в Албион к посевной.