Хронопат - страница 2

Ждало чего?

Артём никогда не задавал себе этот вопрос всерьёз. Он просто любил старые вещи. Любил трогать их, представлять, чьи руки держали их раньше. Любил воображать истории, которые они могли бы рассказать. Это было его убежище. Когда в газете становилось слишком тоскливо, когда Палыч загонял его в депрессию своей философией, Артём возвращался домой и садился за стол. Перебирал свои сокровища. Смотрел на них. И чувствовал, как внутри него разливается странное, почти болезненное спокойствие.

Иногда ему казалось, что эти вещи помнят больше, чем он сам.

Сегодня он подошёл к полке и взял в руки ту самую фигурку с тремя лицами. Она была маленькой, размером с его ладонь, вылепленной из грубой глины. Три лица смотрели в разные стороны, и в каждом из них было что-то разное. Одно улыбалось, другое плакало, третье было пустым.

Он никогда не понимал, что она означает. Продавец на рынке сказал, что это «защитный амулет» и что он «отгоняет злых духов». Артём усмехнулся тогда, но купил. Просто потому, что она была странной.

Теперь он держал её в руке, и она казалась тёплой. Слишком тёплой.

Он поставил её обратно и посмотрел на часы. 20:47. Ещё не поздно. Можно было бы пойти на кухню, поесть, выпить ещё чаю. Или лечь спать. Или попытаться написать статью — ту самую, о музее, которую он так и не закончил. Но он не мог сосредоточиться. Всё утро, весь день он чувствовал на себе этот взгляд. Тот, что из фотографии. Тот, что из его собственного отражения.

Он подошёл к зеркалу, висящему в прихожей, и посмотрел на себя. Обычное зеркало. Обычное лицо. Ничего странного. Только усталость. И синяк на запястье, который стал ярче к вечеру. Он коснулся его пальцем. Кожа горела, как от ожога.

— Что с тобой? — спросил он у своего отражения.

Отражение ничего не ответило. Просто смотрело на него. Или ему казалось?

Он отвернулся и направился к двери. Ему нужно было выйти. Пройтись. Проветриться. Что угодно, лишь бы не сидеть в этой комнате, где стены, казалось, сжимались.

Он вышел на улицу в куртке, накинутой на рубашку. Вечер был холодным, но безветренным. Небо очистилось, и между облаками проглядывали редкие звёзды. Город затихал. Только редкие машины проезжали по главной улице, и где-то вдалеке лаяла собака.

Артём шёл без цели. Ноги сами несли его по знакомым улицам, мимо закрытых магазинов и тёмных окон. Он свернул за угол и оказался на маленькой улочке, которую почти не помнил. Здесь было тихо. Старые фонари горели тусклым желтым светом, а на домах висели таблички с названиями улиц, написанными старым шрифтом.

И в конце этой улочки он увидел свет. Свет в окне маленькой, почти незаметной лавки.

Он подошёл ближе. Над дверью висела вывеска, потёртая и старая: «АНТИКВАРНАЯ ЛАВКА». Без названия. Без адреса. Просто слова.

Дверь была приоткрыта. Изнутри пробивался тёплый, желтый свет, и пахло пылью, старым деревом и временем.

Артём не знал, что его толкнуло войти. Ноги сделали шаг сами. Он толкнул дверь, и она открылась с лёгким скрипом.

Внутри было тесно. Полки от пола до потолка были заставлены книгами, статуэтками, шкатулками, старыми часами и непонятными предметами, которые Артём не мог сразу опознать. В воздухе висела пыль, которую освещал тусклый свет единственной лампы, стоящей на прилавке.

За прилавком сидел старик. Он был худым, с длинной седой бородой и глазами, которые казались слишком яркими для его возраста. Он смотрел на Артёма так, будто ждал его.