Читать онлайн Мейв Бинчи - Хрустальное озеро

Maeve Binchy

THE GLASS LAKE

Copyright © Maeve Binchy, 1994

© Е. А. Кац (наследники), перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука^>®

Кит всегда была уверена в том, что папа римский – ныне покойный – присутствовал на свадьбе ее родителей. В их доме хранилась его фотография, подпись под которой гласила, что Мартин Макмагон и Мэри Елена Хили преклонили перед ним колени. Правда, на свадебной фотографии папы не было, и вообще она выглядела ужасно: люди в смешных пальто и шляпах, выстроившиеся гуськом… Наверное, он уехал еще до того, как фотограф, сделав снимок, просто сел на пароход в Дун-Лэаре и вернулся в Рим.

Именно поэтому она опешила, когда мать Бернард сказала, что прежний папа римский никогда не покидал Святого престола; даже война не смогла заставить его уехать из Ватикана.

– Но он ведь присутствовал на венчаниях, правда? – спросила Кит.

– Только если они совершались в Риме. – Мать Бернард знала все.

– Он был на венчании моих родителей! – упорствовала Кит.

Мать Бернард внимательно посмотрела на маленькую Макмагон. Копна черных кудрей и ярко-голубые глаза. Любительница лазать по заборам, заводила в школьном дворе, но отнюдь не фантазерка.

– Не думаю, Кэтрин, – сказала монахиня, надеясь, что на этом разговор закончится.

– Нет, был! – настаивала Кит. – У нас на стене висит его фотография, и там написано…

– Дурочка, это просто папское благословение, – вмешалась Клио. – Каждый может купить его… десяток на пенни.

– Клиона Келли, прошу выбирать выражения, говоря о святом отце! – Мать Бернард была очень недовольна.

Уставившись на крышку парты и прикрывшись атласом, Кит злобно прошипела подруге:

– Еще раз назовешь меня дурочкой, пожалеешь!

Но Клио не сдавалась:

– Конечно, дурочка. Папа римский на венчании твоих родителей, подумать только! Да кто они такие?

Кит почувствовала недоброе.

– А чем они тебе не нравятся?

Но Клио предпочла уклониться от ответа.

– Тсс, на нас смотрят! – И была права.

– Клиона Келли, повтори, что я сказала.

– Вы сказали, что святого отца звали Пачелли. До того, как он стал Пием Двенадцатым.

Мать Бернард неохотно согласилась, что ответ правильный.

– Откуда ты это знаешь? – удивилась Кит.

– Нужно уметь держать ушки на макушке, – усмехнулась Клио.

Высокая и белокурая, Клио побеждала во всех играх и была самой сообразительной в классе. У нее были красивые длинные волосы. Кит считала ее своей лучшей подругой, но иногда просто ненавидела.

Анна, младшая сестра Клио, часто возвращалась домой вместе с ними, но на этот раз она была лишней.

– Отстань от нас, Анна. Ты настоящий чирей на заднице, – раздраженно сказала Клио.

– Я пожалуюсь маме, что ты сказала «задница» прямо на улице, – ответила Анна.

– Мама не будет тебя слушать – у нее есть дела поважнее. Отстань, тебе говорят!

– Вы просто хотите поболтать с Кит о всяких глупостях… – Анна не на шутку обиделась. – Вы только это и делаете. Я слышала, как мама говорила: «Ума не приложу, над чем хихикают эти глупые девчонки!»

Подруги дружно рассмеялись, взялись за руки и убежали от несчастной семилетней Анны, которая осталась одна.

По пути от школы до дома им было чем заняться.

Маленький городок Лох-Гласс[1] расположился на краю огромного озера, противоположный берег которого можно было увидеть только в очень ясный день. В озеро впадало множество ручьев, которые образовывали бухточки, заросшие камышом и водорослями. Озеро называли Хрустальным, но это было не совсем правильно. На самом деле оно всегда было зеленым – все дети знали это, – но иногда действительно смотрелось как зеркало.

По преданию, если в канун Дня святой Агнессы прийти к озеру на закате и заглянуть в него, можно увидеть свое будущее. Но Кит и Клио в это не верили. Будущее? Будущим было завтра или послезавтра. Но всегда находились чокнутые девицы и парни, перестарки лет двадцати, которые, отталкивая друг друга, пытались что-то там рассмотреть, словно действительно могли увидеть нечто важное, кроме себя и себе подобных.

Иногда по дороге из школы Клио и Кит заходили в аптеку Макмагона повидать отца Кит, надеясь, что их угостят ячменным сахаром, или шли на причал встречать рыбаков, возвращавшихся с уловом. Можно было зайти и на поле для гольфа, поискать потерявшиеся мячи и потом продать их игрокам.

В гости друг к другу девочки ходили редко и домой не торопились: там их заставят сесть за уроки.

На почте ничего интересного не было. Ее витрины не менялись годами: открытки, марки, объявления и прейскуранты на письма в Америку. Задерживаться там не имело смысла. В витрине магазина готового платья миссис Хэнли иногда выставлялись красивые свитеры с острова Фэйр или пара симпатичных туфель. Но хозяйка не любила, когда около магазина толпились любопытные школьницы, считая, что это отпугивает покупателей, и чаще всего гоняла их, как назойливых кур:

– Кыш отсюда, кыш!

Потом девочки незаметно проскальзывали мимо бара Фоули, где в воздухе стоял кислый запах портера, и гаража Салливана, откуда мог выйти пьяный старый мистер Салливан и накричать на них. А это было ни к чему, потому что аптека Макмагона находилась как раз напротив и крик мог привлечь к ним внимание кого-нибудь из домочадцев Кит. Можно было зайти в хозяйственный магазин Уолла и проверить, не появилось ли там что-нибудь любопытное вроде новых острых ножниц, или перейти дорогу и около гостиницы «Центральная» полюбоваться на отъезжающих постояльцев. Конечно, если повезет. Обычно там стоял мрачный отец Филипа О’Брайена и сверлил прохожих взглядом. Была еще мясная лавка, рядом с которой девочек начинало слегка подташнивать. Можно еще заглянуть к Диллонам и посмотреть поздравительные открытки, притворившись, что хочешь что-то купить. Правда, Диллоны всегда зорко следили, чтобы девочки не читали комиксы или журналы.

Если бы они пошли к Макмагонам, мать Кит нашла бы для них кучу дел. Стала бы показывать им – а заодно и служанке Рите, – как печь печенье на скорую руку. Заставила бы высаживать цветы в ящик или обрезать лишние побеги. У Макмагонов не было собственного сада, как у семьи Келли, только задний двор, но зато растения лезли из всех щелей и карабкались на стены. Еще она учила девочек каллиграфии и заставляла писать для матери Бернард поздравления с праздником. Они получались красивые; казалось, их сделал какой-нибудь монастырский писец. Мать Бернард всегда хранит их в своем молитвеннике. Иногда миссис Макмагон показывала им свою коллекцию вкладышей в сигаретные пачки и призы, которые она получит, когда соберет полный комплект.

Но Клио слишком часто задавала вопросы типа «Чем твоя мама занимается целый день, если может проводить с нами столько времени?», и это всегда звучало как осуждение. Как будто мать Кит должна была заниматься чем-то более важным, чем, по примеру миссис Келли, ходить к соседям пить чай! Кит не хотела давать Клио лишний повод к расспросам, а потому редко приглашала подругу к себе.

Больше всего девочки любили навещать местную отшельницу, сестру Мадлен, жившую в маленьком домике у озера. Ей очень нравилось быть отшельницей, потому что все заботились о ней и приносили еду и хворост. Никто не помнил, когда она поселилась в старом заброшенном домике у самой воды, к какому ордену принадлежала и почему покинула монастырь. Но никто не сомневался в ее святости.

Сестра Мадлен видела в людях и животных только хорошее. Эта сгорбленная старушка кормила птиц крошками и могла погладить самую свирепую собаку в округе. У нее была ручная лиса, приходившая по вечерам лакать молоко с размоченным в нем хлебом. А когда сестра Мадлен шла на прогулку, то всегда брала с собой щепочки, если надо будет наложить шину на сломанное крыло случайно найденной птицы.

Отец Бейли, мать Бернард и брат Хили из школы для мальчиков совместно решили, что лучше относиться к ней радушно, чем с подозрением. В конце концов, она верила в единого истинного Господа и никому из них не мешала толковать Его волю. Каждое воскресенье она посещала мессу, молча сидела в заднем ряду церкви и никогда не пыталась спорить с проповедником.

Даже доктор Келли, отец Клио, говорил, что о некоторых вещах сестра Мадлен знает не меньше его: например, о деторождении или о том, как утешить умирающих. А отец Кит говорил, что в прежние дни эту женщину сочли бы колдуньей или даже ведьмой. Она умела делать целебные примочки из растений, в изобилии произраставших вокруг ее домика. Она никогда не сплетничала, и поэтому все знали, что ей можно доверить любую тайну.

– А что мы ей отнесем? – спросила Кит. Никто не приходил к сестре Мадлен с пустыми руками.

– Она всегда говорит, что ей ничего не надо, – возразила практичная Клио.

– Говорить-то она говорит… – Кит считала, что старушке обязательно нужно что-то принести.

– Давай зайдем в аптеку к твоему отцу, он нам даст что-нибудь.

– Нет, он скорее отправит нас по домам, – ответила Кит. – Можно нарвать цветов.

– Да этого добра у нее навалом! – фыркнула Клио.

И тут Кит осенило.

– Знаю! Рита делает джем. Можно взять баночку.

Конечно, для этого требовалось зайти домой, но джем остывал на окне в задней части дома, так что стащить баночку было довольно просто.

Макмагоны жили над аптекой, стоявшей на главной улице Лох-Гласса. К ним можно было подняться либо по лестнице, расположенной рядом с входом в аптеку, либо через заднее крыльцо. Когда Кит шмыгнула на задний двор, там никого не было, лишь на веревке сушилось белье. Она на цыпочках поднялась по черной лестнице и прошла к внутреннему окну, на котором стояли разные баночки с джемом. Девочка взяла одну из самых простеньких, надеясь, что ее исчезновение будет менее заметно.

И вдруг остолбенела. По другую сторону окна у кухонного стола неподвижно сидела мать. Мысли ее были где-то далеко. Она не слышала шагов дочери и не подозревала о ее присутствии. С изумлением девочка увидела, что по щекам матери текут слезы и та их даже не смахивает.

Кит как можно тише спустилась по лестнице.

Клио ждала ее на заднем дворе.

– Тебя что, поймали? – спросила она, вглядываясь в лицо подруги.

– Нет, – лаконично ответила Кит.

– А что случилось?

– Ничего. Ты всегда что-нибудь выдумываешь.

– Знаешь, Кит, ты становишься таким же чирьем на заднице, как и моя противная Анна. Хорошо, что у тебя нет сестер! – с чувством воскликнула Клио.

– У меня есть Эммет.

Но обе знали, что Эммет тут ни при чем. Эммет был мальчишкой, а мальчишки не крутятся рядом, пытаясь выведать чужие секреты. У него были свои проблемы, так как он заикался с рождения, а другие мальчишки передразнивали его, называя «Эмм-Эмм-Эммемм-Эммет». Но мальчик в долгу не оставался. «Зато я не тупица», – огрызался он. Или говорил: «По крайней мере, мои ботинки не воняют навозом». Беда заключалась в том, что на ответ у него уходило слишком много времени и его мучители, не дожидаясь окончания фразы, убегали.

– Ты чем-то расстроена, – настаивала Клио, когда подруги шли по переулку к озеру.

– Знаешь, если на тебе кто-то и женится, то это должен быть очень терпеливый человек. Может быть, даже глухой как пень.

«Ну уж нет, даже лучшая подруга не узнает, что моя мать плакала», – подумала Кит.

Сестра Мадлен очень обрадовалась гостям.

Ее морщинистое лицо было обветрено благодаря прогулкам в любую погоду, седые волосы аккуратно спрятаны под короткой темной вуалью. А вот у преподававших в школе монахинь волос не было вообще – их срезали и продавали на парики.