Но тут везение Гриши закончилось. На границе Украины с Польшей паспорт, по которому последние несколько лет Гриша мотался туда и обратно, вызвал подозрение у бдительного польского пограничника. Даже не сам паспорт, а то, что Гэлл Фишер говорит на английском с чудовищным акцентом и что подруга этого самого Фишера называет его Григорием.
Пограничник не поленился – послал запрос по паспорту и через 15 минут получил ответ, что настоящему Фишеру 94 года и что в данный момент он находится у себя дома, а не на пограничном переходе с беременной подругой.
Гришу и Настю арестовали, посадили в кутузку на пару дней, а потом депортировали обратно. На Украину. Так что Алле срочно пришлось собирать вещи и переезжать в своё новое жильё, а Насте – размещаться в трёхкомнатной квартире вместе с Гришиными и Аллиными сыновьями.
Дети отреагировали на все эти рокировки сдержанно. У старшего была сессия, а у младшего случилась любовь. Так что переезд мамы в соседний дом и появление в их квартире беременной мачехи они восприняли спокойно. По крайней мере, внешне.
А Алла обустроила своё новое жильё. Вместе с сыновьями поклеила обои, побелила потолок и покрасила двери. Купила себе новую мебель на заработанные на педикюре деньги. Повесила новые занавески.
Она по-прежнему ходила на работу в «Греческую смоковницу». У неё образовалась постоянная клиентура, так что работы хватало. А после работы шла домой, готовила себе ужин и смотрела телевизор.
Так прошло ещё несколько месяцев. Пока однажды в пятницу вечером Алла не обнаружила в квартире на столе груду каких-то коробок. Ключи от квартиры были только у неё и у сыновей, поэтому-то она и позвонила старшему.
– Это папа гараж разбирал и сказал тебе отнести, – ответил сын, – какая-то посуда.
И действительно, в коробках оказался столовый сервиз из 24 предметов. На тарелках с обратной стороны стояло клеймо – «ЛФЗ». Ленинградский фарфоровый завод.
И Алла вспомнила: на свадьбу им этот сервиз подарили её дальние родственники из Санкт-Петербурга. Раньше считалось круто дарить сервизы и постельное бельё на свадьбу. Но Гриша подарок не оценил и отволок его в гараж.
Алла вздохнула, передвинула коробки на край стола и принялась за ужин. С посудой она решила разобраться завтра, в субботний день. Куда ей девать такое количество тарелок, тарелочек и тарелищ, она не представляла.
Спала Алла плохо. Ей снился Гриша. Он был пьяный, сидел за каким-то длинным столом в каком-то ресторане и ругался матом. Алле было неудобно, и она пыталась вывести Гришу на улицу. Но он не уходил и продолжал ругаться.
Алла проснулась поздно, понежилась в кровати, потом не торопясь встала. Приняла ванную. Позавтракала, косясь на груду старого картона, под которым скрывался питерский сервиз. Не спеша пропылесосила квартиру. И наконец-то взялась за свадебный подарок. Освободила посуду от картона, выложила сервиз на стол. Две тарелки оказались треснутыми.
И в этот момент в дверь кто-то постучал.
– Открыто, не заперто! – крикнула Алла, любуясь фарфором, стоящим перед ней на столе.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Гриша.
– Здравствуй, Алла! – сказал Гриша.
– Здравствуй, Гриша! – ответила Алла.
– Это самое… – голос у Гриши дрожал и хрипел. – Настя родила сегодня ночью. Я только что из роддома. Четыре кило и сто граммов. А рост я забыл. Но всё нормально.
– Поздравляю, – сказала Алла, не отводя взгляда от сервиза, – хороший вес. Молодцы!
