Индекс зла - страница 5



И нашел. Мысли об Архитекторе не были случайными. Они следовали циклам. Каждые три дня – фаза сбора данных (просмотр публичных выступлений, анализ расписания). Затем два дня – интенсивное моделирование. Потом сутки «простоя» – вероятно, анализ результатов и корректировка модели. И снова по кругу. Это был не эмоциональный порыв. Это был проект. Работа.

Артем сверил циклы с публичным календарем Архитектора. Пик моделирования всегда приходился на день, предшествующий его публичным появлениям. Лог не просто фантазировал. Он репетировал. И система, поощряя его «чистое», лишенное аффекта мышление, помогала ему.

Руки дрожали. Он собрал ключевые скриншоты, графики, выдержки из нейрологов. Оформил это не как панический донос, а как запрос на консультацию. «Аномалия в когнитивных паттернах клиента «Ноль». Возможная интерпретация системой социально-опасных сценариев как лояльных». Отправил Софии.

Ответ пришел через десять минут. Не текстом. Приглашением в кабинет. Сейчас.

София сидела за своим идеальным столом. Перед ней на голограмме висели те же графики, что изучал Артем. Ее лицо было озарено внутренним светом, который он видел лишь у истинно верующих – в старых фильмах про религиозных фанатиков.

– Артем, это грандиозно, – сказала она, не дав ему заговорить. – Ты подтвердил то, о чем мы лишь догадывались!

– София, вы смотрели на моделирование? Он планирует…

– Он моделирует! – перебила она. – Видишь разницу? Планирование подразумевает намерение, эмоцию, волю. Моделирование – это холодный расчет. Система «Антифон» поощряет именно это! Она создана, чтобы отсекать эмоциональный шум, мешающий оптимальному функционированию социума. Лог – это следующий шаг. Человек, свободный от шума. Его разум работает в полной гармонии с логикой Полиса. То, что ты называешь «опасным сценарием», для него – просто переменная в уравнении по оптимизации системы. Возможно, он видит в Архитекторе С. фактор нестабильности. И его разум предлагает решение. Радикальное, да. Но разве хирург, отрезая гангренозную конечность, совершает зло? Нет. Он спасает организм.

– Мы не можем знать, гангрена это или… – начал Артем.

– Мы знаем! – голос Софии зазвенел. – Мы знаем, потому что система знает. И система своим ростом его индекса говорит: «Да, это оптимальное мышление». Артем, я выдвигаю его кандидатуру на участие в программе «Абсолют». Его будут изучать лучшие умы Полиса. Это прорыв! И ты его обнаружил!

Она смотрела на него, ожидая разделить ее восторг. А он видел перед собой багровый шар ярости Марка, только закатанный в идеологический лак. Ее вера была столь же слепой, сколь и совершенной.

– А если он реально совершит это? – тихо спросил Артем. – Если это не модель, а план?

София откинулась в кресле. Ее улыбка потускнела на долю секунды.

– Твой индекс, Артем. Он упал до 7.9. Ты видишь? Ты смотришь на феномен – и твоя первая реакция не восторг познания, а страх. Подозрение. Это классический симптом профессионального выгорания. Ты начинаешь проецировать на клиентов свои собственные… тени.

Он почувствовал, как почва уходит из-под ног. Она не слышала его. Она слышала только сбой в его данных.

– Я отстраняю тебя от стандартных сеансов на три дня, – продолжила она уже мягче, как врач, объявляющий диагноз. – Пройди курс «Серафима». Отдохни. А по клиенту «Ноль» я возьму руководство на себя. Твой вклад будет отмечен в отчете. А теперь, извини, у меня совещание с Комитетом.