– Прекрасно. Я по тебе скучаю.
– Милый, тоже сильно-сильно скучаю, – затем голос Лены выдал нервозность, которую обычно она всегда прятала. – А теперь расскажи, что получилось сделать.
Лену сильно угнетало обсуждение любой темы, хоть как-то связанной с пациенткой: в последние полгода разговоры то и дело скатывались в необходимость «урегулировать черногорские процессы». Поначалу казалось, что речь идёт про зарубежные активы, от которых следует избавиться из-за санкций или которые попали под блокировку. Станковичи, как и остальные российские олигархи, любили прятать деньги в недвижимость и фонды под сомнительными биографиями.
Она поделилась со мной секретом недавно, и только после того, как я потребовал от неё объяснений, от чего её самочувствие стало так сильно меняться. Было всё: и слёзы, и раскаяние, даже истерики с бросанием айфона в стену.
Я стерпел женские капризы, потому что боялся конкуренции в постели. Не каждому везёт с олигархом, а после потери карьеры в модельном бизнесе, на которую возлагал так много надежд, оставалось переждать бурю в объятиях. Истина оказалась намного сложнее.
– Насколько безопасен этот канал связи? – задал вопрос вполне открыто. – Мне требуется повышенная защита на случай, если всё раскроется.
– Защищенный. Милорад обо всём позаботился. У меня с ним более комфортные отношения, чем с Гришиным. И поменьше тревожься, медвежонок, всё под контролем.
– А кто он, этот Гришин?
– Весьма ценный кадр. Корпоративный слуга Её Величества. Своевольный, но слишком полезный, чтобы отправить его в отставку. Мы держим его поодаль от России, на случай важных переговоров или задач. Сейчас он в Черногории. Рассказывай дальше.
– Странно, почему ему нельзя тогда было поручить эту миссию?
Звук затяжки сигаретой.
– Потому что есть нюансы, Слава. Рассказывай.
– Честно, в происходящем слабовато разобираюсь. Всё же я не шпион.
– Армен, наш белградский друг должен был тебя подготовить.
– Подготовить-то подготовил, но… Тут довольно необычно с конспирацией. В монастыре слишком сильно озабочены ею, а попасть в него крайне сложно. Это контрастирует в моей голове: солнце, пляжи, море, горы, Черногория и туристы, и прямо на краю городка – учреждение, похожее на тюрьму. Скажи, ты бывала когда-нибудь в Подмайне?
– Только один раз, – вздохнула Лена. – И начиная с того дня, я ни на секунду не могла оторваться от тяжкого морального груза.
– Хм, а когда этот случился первый раз? Быть может, всё изменилось.
– Это было в 2020-м.
– Пять лет прошло. Ясно. На самом деле твои ребята классно поработали.
– Опиши всё как есть.
– Ну, внешний контур – сама крепость с монастырем. Лесопосадка сделана так, чтобы обзор строений был затруднительным. На стенах охрана. Камеры просматривают с разных ракурсов, правда большая часть их направлена не на окружающее пространство, а на внутренний двор. Ворота усилены двойными дверьми. Охрана ходит парами. Монахов не так много, они чураются меня. Твои ребята классно поработали.
Я остановился, чтобы подумать, как правильнее задать вопрос:
– Есть вопрос. Зачем маме-медведице такие пересказы? У неё состояние в двадцать миллиардов. Шпионаж вообще ни к чему, на мой взгляд.
– Мой способ выживания в бизнесе заключается в принятии неожиданных, возможно глупых решений. Чем меньше разбираются во мне конкуренты, тем лучших результатов удается достичь. Кроме того, я предполагаю, что в Черногории мои работники говорят… не всегда правду. Это полуправда либо откровенная ложь.
