Карты Таро - страница 2

Теперь, когда мы сняли с Таро обвинение в цыганском балагане, давай подойдем ко второму, еще более глубокому и мучительному страху. К страху, который имеет не социальную, а экзистенциальную, религиозную природу. Страх греха, проклятия, одержимости. Этот страх сидит глубже, потому что он завязан на самых тонких струнах души — на вопросе спасения и погибели. «Соприкасаясь с Таро, не отдаю ли я свою душу во власть демонических сил? Не проклята ли эта колода самим фактом своего существования?» Этот внутренний голос — наследие авраамической традиции, которая на протяжении столетий монополизировала право на общение с Божественным. Любая попытка человека самостоятельно, без посредничества церкви, заглянуть за завесу тайны, получить знание о себе и своей судьбе, объявлялась гордыней, бунтом, служением Князю Тьмы.

Но давай на секунду остановим этот внутренний хор тревоги и применим простой, холодный, рациональный подход. Что лежит перед тобой на столе? Семьдесят восемь листочков ламинированного картона с цветными картинками. Они напечатаны на фабрике. Их рисовали художники. Их продают в книжных магазинах на полке «Хобби и досуг» рядом с раскрасками-антистресс и пособиями по вязанию крючком. На них нет рун вызова Бафомета, они не окроплены кровью младенцев, и к ним не прилагается контракт на продажу души, подписанный кровью. Это продукт массовой культуры и вековой полиграфической традиции.

Демонизирован не кусок картона. Демонизирована сама идея самопознания. Подумай вот о чем. В христианской, да и в любой авторитарной парадигме, истина всегда спускается сверху вниз. Есть священный текст, есть его интерпретатор (священник, пастор, гуру), и есть паства, которая должна слушать и повиноваться. Человек, вооруженный инструментом, который позволяет ему черпать ответы изнутри, из своего подсознания, из своей интуиции, — такой человек неудобен. Он автономен. Он задает вопросы напрямую, без посредников. А любой посредник, почувствовав, что он больше не нужен, назовет новый канал связи «дьявольским». Это закон конкуренции на рынке духовных услуг. Страх перед Таро — это во многом страх перед обретением внутреннего авторитета, перед тем, что ты перестанешь искать ответы вовне и обнаружишь их внутри себя. А это и есть самый страшный грех для любой системы, построенной на контроле.

Давай проведем простой, но отрезвляющий мысленный эксперимент. Может ли быть греховным молоток? Нет. Может ли быть греховным действие, совершенное с помощью молотка? Да, если ты проломил им голову соседа. Может ли быть святым? Да, если ты забиваешь гвоздь, строя больницу для бедных. Моральный вес лежит не в инструменте, а в намерении и действии. Таро — это инструмент. Это технология. Ты можешь использовать его для того, чтобы подпитывать свою тревожность, искать врагов, раскладывать карты на «смерть врага» и культивировать в себе паранойю. Тогда это пространство твоего личного ада, но ад этот внутри тебя, а не в картах. А можешь использовать его для самоанализа, для того, чтобы понять, почему ты снова и снова наступаешь на одни и те же грабли, чтобы найти причину своей тоски, чтобы подсветить путь выхода из творческого кризиса. Тогда это пространство твоего личного рая, то есть осознанности. Ответственность всегда лежит на операторе.

Присмотрись к самому пугающему образу в колоде — к Аркану Дьявола. Это главный козырь в рукаве тех, кто кричит о сатанизме Таро. В классической колоде Уэйта-Смит мы видим монументальную фигуру Бафомета с головой козла, перевернутой пентаграммой и факелом. А у его подножия, прикованные цепями к постаменту, стоят мужчина и женщина. Обнаженные, с рожками и хвостами, они выглядят как пленники. Страшная картина? Безусловно. Но искусство символа — в деталях. И вот она, самая важная деталь, переворачивающая весь смысл: цепи, связывающие их шеи, не натянуты. Они висят свободно, широкими кольцами. Их можно снять. Достаточно просто опустить голову или поднять руки. Но пленники этого не делают. Они стоят, парализованные собственным страхом, привычкой, неверием в то, что освобождение возможно.