Керосин - страница 3

В этом союзе не было жалости. Если бы Валери оступился так, что спасти его было бы нельзя, Пьер первым бы заблокировал двери его кабинета и вызвал жандармерию. Если бы Пьер допустил промах на периметре, Валери в ту же секунду списал бы всю недостачу на халатность начальника смены охраны, подкрепив это десятком безупречных актов. Но пока оба работали без единой фальшивой ноты, они были неуязвимы. Два хищника в костюмах прислуги, спокойно перерезающие сухожилия огромному, заплывшему жиром зверю по имени «Лекорню».

— В одиннадцать тридцать у Вассера обычно падает сахар в крови, — негромко сказал тогда Пьер, глядя на мигающий индикатор лифта. — Он всегда спускается в буфет на втором этаже за сладким чаем перед тем, как идти к директорам.

— Будьте здоровы, месье Пьер, — ответил Валери и шагнул в открывшуюся кабину.

И вот теперь стрелки на плоских настенных часах в коридоре шестого этажа показывали одиннадцать двадцать две. В зале заседаний стоял тихий шелест переворачиваемых страниц. Одиннадцать директоров одновременно перелистнули седьмой разворот меморандума. Плотная бумага с водяными знаками дома «Лекорню» издала звук, похожий на вздох сухой листвы.

— Итак, господа, — голос Валери звучал негромко, заставляя сидящих за столом невольно подаваться вперед, чтобы не упустить ни одной цифры. Это был старый прием: никогда не повышать тон перед людьми, наделенными властью; пусть они сами тянутся к твоему голосу, как к источнику воды.

— Переходя к разделу четвертому — консолидации коммерческих обязательств обеспеченного сектора и переоценке ликвидности залогового фонда, — я прошу вас обратить внимание на колонку «В» в сводной таблице на странице четырнадцать.

Во главе стола, тяжело опираясь локтями на подлокотники резного кресла, сидел председатель правления Анри де Бомон. Семидесятилетний старик с тяжелыми, нависшими веками и старческими пигментными пятнами на холеных руках. Он не любил Валери — так старая аристократия не любит хирургов и могильщиков, от чьего ремесла зависит, насколько пристойно будет выглядеть труп на похоронах. Но де Бомон любил дивиденды. А отчёты Валери последние четыре года давали акционерам «Лекорню» стабильные восемь с половиной процентов годовых даже тогда, когда соседние банки закрывали кварталы с убытками.

Чуть левее председателя, постукивая золотым пером по краю блокнота, сидел Марсель Рошфор — глава комитета по рискам. В отличие от остальных членов совета, которые смотрели только на итоговую строчку чистой прибыли, Рошфор имел неприятную привычку вчитываться в примечания мелким шрифтом.

— Минуту, месье Валери, — Рошфор поднял два пальца, останавливая докладчика. Его узкое, лисье лицо склонилось над раскрытой папкой. — Прежде чем мы перейдем к общему коэффициенту покрытия. Я смотрю на структуру списаний по группе средне-срочных товарных кредитов. Сектор обработки драгоценных металлов и розничного сбыта. Здесь указано, что за отчётный период банк провел принудительную реструктуризацию и вывод за баланс девятнадцати кредитных линий с общим номиналом в сорок два миллиона.

В зале стало тише. Несколько директоров перестали листать страницы и подняли глаза на бухгалтера. Валери не шевельнулся. Даже ритм его дыхания под жестким воротничком рубашки не изменился ни на долю секунды.

— Совершенно верно, месье Рошфор, — спокойно ответил он. — Семнадцать закрытых позиций в прошлом квартале и две — в текущем месяце. Если быть точным до франка — сорок один миллион восемьсот шестьдесят тысяч по номиналу основного долга.