Керосин - страница 4

— Именно, — Рошфор чуть прищурился, и в его голосе прорезалась та вкрадчивая, охотничья нотка, от которой у обычных начальников отделов начинали потеть ладони. — Но меня смущает синхронность. Девятнадцать старых торговых домов, многие из которых обслуживались в «Лекорню» по двадцать-тридцать лет без единой просрочки, внезапно, в течение полугода, допускают технические кассовые разрывы по маржинальным требованиям. И все девятнадцать вместо стандартной процедуры санации или пролонгации кредитного плеча передаются внешнему клиринговому пулу по цессии в течение сорока восьми часов после наступления триггера. Вы не находите такую кучность... статистически странной?

Де Бомон медленно повернул тяжелую голову к Валери. Нависшие веки председателя чуть приподнялись.

— О каких именно домах идет речь, Марсель? — глухо спросил старик.

— «Морван», «Лемер», сеть «Гран-Жоайе» на юге, мастерские «Бертье»... — Рошфор перечислял названия, глядя прямо в глаза главному бухгалтеру. И каждое название было тем самым камнем в бархатном планшете его жены, тем самым адресом, куда она уже отправила своих управляющих менять вывески и переписывать инвентарные книги. — Мы фактически вытолкнули целый сегмент старых клиентов в руки ликвидаторов, даже не дав им недельного люфта на пополнение счетов. Зачем банку такая спешка?

Валери выдержал паузу. Ровно три секунды — ровно столько, сколько нужно, чтобы вопрос повис в воздухе, оброс собственной тяжестью, а затем рухнул под весом ответа. Он медленно перевернул страницу своей папки, не глядя в текст — он знал каждую цифру наизусть.

— Вы рассуждаете категориями довоенного банкинга, месье Рошфор, — произнес Валери, и в его сухом голосе впервые прозвучал едва уловимый металл — холодный, снисходительный тон профессионала, объясняющего капризному ребенку законы баллистики. — Вы видите за этими названиями семейные вывески и тридцатилетнюю историю. А балансовый алгоритм банка видит только одно: необеспеченный разрыв между рыночной волатильностью сырья и падающей оборачиваемостью розничной витрины.

Валери снял очки и положил их на край папки, глядя прямо на Рошфора. Без стекол его глаза казались старше, глубже и совершенно пустыми — два темных колодца, на дне которых не отражался свет люстры.

— Позвольте напомнить совету директоров циркуляр Надзорной комиссии от четырнадцатого марта, — продолжил он, слегка повернувшись к председателю де Бомону. — Пункт седьмой, подпункт «б». Любое кредитное учреждение, удерживающее на балансе просроченные товарные обязательства сектора роскоши свыше пяти банковских дней без стопроцентного денежного покрытия, обязано увеличить резервирование капитала первого уровня на коэффициент полтора по всему портфелю аналогичных активов.

За столом кто-то глухо кашлянул. Слова «резервирование капитала первого уровня» подействовали на директоров точнее любого удара током.

— Что это означало бы для нас на практике? — Валери обвел взглядом лица сидящих за столом. Теперь он владел ими безраздельно. — Если бы я проявил ту самую «снисходительность», о которой говорит месье Рошфор, и дал этим девятнадцати ювелирам хотя бы неделю отсрочки, автоматический аудит Центрального клиринга переквалифицировал бы весь наш металлический портфель из категории «А» в категорию «В-минус». Нам пришлось бы заморозить на резервных счетах двести восемьдесят миллионов ликвидности. В результате — пересмотр годового баланса, падение расчётной маржи на три и четыре десятых пункта и... — он сделал крошечную паузу, глядя прямо на руки де Бомона, — сокращение дивидендных выплат за четвертый квартал ровно на сорок два процента.