Керосин - страница 6

Он нашел.

Еще вчера вечером, сопоставив даты изменения залоговых коэффициентов в системе Валери с датами регистрации долей в трех торговых товариществах через нотариальную контору в соседнем кантоне, Вассер увидел картину целиком. Он еще не понимал всего масштаба того, что творилось на нижних ярусах банка, но цепочку, ведущую от росчерка пера главного бухгалтера к ювелирным витринам, переходящим под контроль его жены, он выстроил безупречно. Четыре страницы таблиц, распечатанных на матовой бумаге, с подчеркнутыми желтым маркером фамилиями доверенных лиц. Бомба, способная взорвать заседание совета директоров через десять минут.

Вассер не пошел вниз, в буфет, как делал обычно. Очевидно, страх опоздать или желание лично положить папку перед Рошфором пересилили многолетнюю привычку. Он свернул прямо к малому залу заседаний, ускоряя шаг по ковровой дорожке. До дверей оставалось двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пьер не шевелился, пока инспектор не поравнялся с лифтовым холлом, где коридор делал небольшой изгиб, уходя из сектора обзора дальней купольной камеры. Здесь, на пятачке в четыре квадратных метра между бронзовым бюстом и шахтой спецлифта, находилась техническая мертвая зона — результат старой перепланировки, о которой знали только инженеры кабельных сетей и сам Пьер.

Когда Вассер был в трех шагах, Пьер спокойно шагнул вперед, перекрывая проход к дверям зала.

— Доброе утро, месье Вассер, — негромко сказал охранник.

Инспектор вздрогнул, остановился и поднял голову, близоруко щурясь сквозь толстые линзы.

— Пропустите, Пьер. Меня ждет месье Рошфор. Вторая часть доклада.

— Зал закрыт на время голосования по первому блоку, месье Вассер. Регламент безопасности. Вход только после сигнала секретаря изнутри.

— Но мне сказали к одиннадцати сорока... — Вассер нервно посмотрел на свои часы, затем на красную папку. По его виску поползла капля пота. Он боялся не Пьера — он боялся самой атмосферы этого этажа, где воздух казался слишком тяжелым для мелких служащих. — Я подожду прямо у двери.

— У двери стоять не положено, — голос Пьера оставался абсолютно ровным, вежливым, почти участливым. Он сделал еще полшага вперед, мягко, но неодолимо оттесняя инспектора на полметра влево — туда, где массивный выступ мраморной колонны полностью скрывал их обоих от объектива камеры в начале коридора. — Вы плохо выглядите, месье Вассер. Вы сегодня завтракали?

— Что? При чем здесь... — Вассер попытался отступить, но его спина уперлась в холодную панель закрытой двери резервного лифта. Пьер стоял вплотную к нему — высокий, широкий в плечах, пахнущий сухой шерстью мундира и оружейной смазкой. Между ними оставалось не больше двадцати сантиметров. — Пустите меня, вы не имеете права...

Пьер не поднял рук. Он даже не изменил выражения лица. Только его левое колено коротко, незаметно прижалось к бедру старого инспектора, лишая того точки опоры, а правая рука легла поверх красной папки — прямо на пальцы Вассера. Сжатие было медленным. Без рывка, без удара. Просто чудовищная, неумолимая тяжесть чужих пальцев, которые начали вдавливать суставы инспектора в твердый картон обложки.

Вассер открыл рот, чтобы вскрикнуть, но из горла вырвался только тонкий, сдавленный сип. От боли в пережатых пястных костях у него потемнело в глазах, колени дрогнули, и только колено Пьера, подставленное под его вес, не дало ему сползти по гладкой двери лифта на пол. Со стороны, если бы кто-то случайно вышел из дальнего кабинета, казалось бы, что охранник просто придерживает под локоть пожилого сотрудника, которому внезапно стало дурно от духоты.