Читать онлайн Валерий Корепин - КЛАН МОРЕТТИ

КЛАН МОРЕТТИ

Пепел и сталь

© Корепин Валерий / SetchatkaGlaza, 2025

ВНИМАНИЕ! КНИГА ПРЕДНАЗНАЧЕНА ДЛЯ ЛИЦ СТАРШЕ 18 ЛЕТ (18+)

Данное произведение содержит сцены жесткого насилия, ненормативную лексику, описание употребления и производства наркотических средств, а также детальное изображение деятельности организованных преступных группировок. Все события, имена, названия организаций и локаций являются вымышленными или созданы на основе реальных событий в целях художественного осмысления. Любое совпадение с реальными людьми, живыми или мертвыми, а также с реальными криминальными синдикатами случайно. Автор и издатель не пропагандируют преступный образ жизни и не призывают к насилию. Читатель берет на себя полную ответственность за восприятие данного материала.

ОГЛАВЛЕНИЕ

ЧАСТЬ I: ЧЕСТНАЯ ЖИЗНЬ

ЧАСТЬ II: ПЕРВАЯ СДЕЛКА. НЕ РОМАНТИКА, А БИЗНЕС

ЧАСТЬ III: ПЕПЕЛ И СТАЛЬ

ЧАСТЬ IV: ЦЕНА ВХОЖДЕНИЯ

АКТ I

ЭПИЗОД 1: ВО ВСЕ ТЯЖКИЕ

ЭПИЗОД 2: ВЫШЕЛ НА УЛИЦУ – ЗНАЙ КОДЕКС

ЭПИЗОД 3: ХИМИЯ И ТИШИНА

ЭПИЗОД 4: НАСЛЕДСТВО И КРОВЬ

ЭПИЗОД 5: УСТОЙЧИВОЕ РАВНОВЕСИЕ

АКТ II

ЭПИЗОД 1: ЗАПАХ СТРАХА И КАРМАННАЯ ЛИРИКА

ЭПИЗОД 2: ШЁПОТ СТАЛИ И ВОЙ СИРЕН

ЭПИЗОД 3: ПИЦЦА, НИЩЕТА И ПИСТОЛЕТ

ЭПИЗОД 4: СОВЕТ И ТРЕЩИНЫ НА МРАМОРЕ

АКТ III

ЭПИЗОД 1: ТЕНЬ НЕИЗВЕСТНОГО ВРАГА

ЭПИЗОД 2: ФУРА, БАНЯ И КРОВЬ НА АСФАЛЬТЕ

ЭПИЗОД 3: ПОТОК

ЭПИЗОД 4: ПУСТОЙ ЭКРАН

ПРОЛОГ: АСТОРЕ ВИТАЛЕ

Туман в Республике Констанция был не атмосферным явлением, а состоянием души. Он стелился с промзон по утрам — кислый, с привкусом выбросов «Констанц-стали» и влажной щепы с лесопилки. Он въедался в одежду, в волосы, в лёгкие. Он не рассеивался к полудню, а лишь слегка редел, обнажая унылую геометрию панельных пятиэтажек, похожих на гигантские надгробия.

Крис Моретти стоял под навесом автостанции, который больше походил на убогий сарай, и пытался зажечь сигарету. «C’K» отсырел. Третья спичка сломалась. Он швырнул коробок в лужу, где уже плавали два окурка и пустая банка из-под дешёвого энергетика. Энергии здесь не было ни у кого. Была только усталость.

Он увидел, как из чёрной пасти проходной завода выползает серая толпа. Среди них — Ричи. Не брат его, не весёлый, дерзкий парень с Бруклина, который мог сходу влюбить в себя любую девчонку на округе, а сгорбленная фигура в промасленном комбинезоне цвета запёкшейся крови. Ричи не шёл, он волочил ноги, будто каждый ботинок весил центнер.

«Додж» Dart 1961 года, их общая гордость и позор, стоял тут же, под рыжим подтёком с крыши. Краска на капоте пузырилась, как проказа. Дверь пассажирской стороны с отвратительным металлическим скрипом открылась и захлопнулась. Ричи швырнул на заднее сиденье рюкзак с инструментами. Звякнуло.

— Всё, — сказал он одним словом. Голос был хриплым, лишённым интонации. Голос человека, который только что съел дерьмо и которому велели улыбаться.

— Что «всё»? — спросил Крис, втыкая ключ в замок зажигания. Мотор завёлся с кашлем чахоточного.

— Всё, Крис. Закончилось. Меня больше не нужно. Наш «горячий сицилийский темперамент», — он выговорил это слово с ядовитой, картавой издевкой, — несовместим с техникой безопасности на высоте. Оказывается, я могу «спровоцировать конфликт». Меня видели, как я «агрессивно смотрел» на прораба. На хуй, — последнее слово он выдохнул в запотевшее стекло, нарисовав пальцем короткий, грубый след.

Крис молча дал газу. Машина дёрнулась, выбрасывая из выхлопной трубы клуб сизого дыма. Они ехали через Стар-Ривер. Район, который не имел ничего общего с рекой, кроме вонючего канала, куда сливали отходы. Дома-коробки. Разбитые детские площадки. Мужики у ларька, потягивающие пиво из банок в бумажных пакетах в десять утра. Всё серое. Всё одного цвета с комбинезоном Ричи.

— Я сегодня тоже получил свою порцию, — наконец произнёс Крис, пропуская грузовик, который летел на красный. — Диспетчер Макс, жирный уёбок, вызвал к себе. «Кристофер, — говорит, — у нас тут клиентоориентированный бизнес. А у тебя, когда везёшь груз, лицо как у человека, который везёт труп в багажнике. Ты всех пугаешь. Клиент с „Санстайл Индастриз“ пожаловался. Сказал, ты на него, когда подписывал накладную, смотрел, будто измерял, во сколько ярдов креп-бумаги на него уйдёт».

— А ты что?

— А я сказал, что этот уёбок с «Санстайл» три раза пытался меня обсчитать, а в последний раз сунул в папку с документами фотку своей голой жены, будто это чаевые. На что Макс сказал: «Видишь, Крис, проблема не в нём. Проблема в восприятии. Всех вас, с вашего полуострова, воспринимают как бандитов. Надо быть... проще. Улыбаться». Я улыбнулся. Он отодвинулся. Сказал: «Не надо так. Это ещё страшнее».

Ричи прохрипел что-то, отдалённо напоминающее смех.

— Значит, мы бандиты. По определению. Даже не сделав ничего. Просто родились.

— Мы не бандиты, — сквозь зубы проговорил Крис, с силой сжимая баранку. — Наш отец за тридцать лет на фабрике ни разу не опоздал. Мама до сих пор каждое воскресенье в церкви. Мы... мы просто не умеем прогибаться. Нас так не делали.

Их квартира встретила их запахом сырости, старого масла и невыполненных обещаний. Они сняли её два года назад, думая — временно. Пока встанут на ноги. Пока найдут «своё место». Теперь это место выглядело как склеп. Облупленные обои. Скрипучий линолеум. На столе — уже пожелтевшее письмо от матери, которую они не видели полтора года. Она писала на итальянском, мелким, нервным почерком: «...молимся за вас. Отец нашел знакомого в Нью-Джерси, он может устроить вас на хорошую работу, честную. Позвоните. Не гордитесь. Гордость — грех...»

Они не позвонили. Гордость была единственным, что у них оставалось.

— Кончились деньги, Крис, — Ричи не раздеваясь рухнул на диван, подняв облако пыли. — На аренду, на свет, на эту хуёвую тачку, которая сдохнет раньше нас. Ещё месяц, может два. И нас вышвырнут на хуй отсюда. На улицу. И мы поедем к маме в Бруклин с хвостом между ног. А папа будет смотреть на нас тем взглядом. Ты помнишь этот взгляд? Когда я в шестнадцать поцарапал его «Шеви». Молчание. Он просто смотрел. Как на неудачников. На позор семьи.

Крис стоял у окна, глядя на помойку во дворе. На ней копошился какой-то бродяга. Нашёл полупустую банку тушёнки и ел пальцами.

— Я не поеду обратно, — тихо, но отчётливо сказал Крис. — Я лучше сдохну здесь.

— Значит, надо что-то делать, — голос Ричи приобрёл металлический оттенок. Тот самый, который пугал прораба. — Что-то одно. Или мы сдаёмся, и нас съедает эта хуёвая страна вместе с её «клиентоориентированностью». Или...

— Или что? — обернулся Крис.

— Или мы становимся теми, кем они нас уже считают.

Наступила тягучая, гнетущая пауза. Слышно было, как с потолка капает вода в ведро, поставленное на прошлой неделе. Кап. Кап. Кап. Отсчёт времени до конца.

Через три дня случилось то, что стало последней соломинкой. У Криса был «друг». Не друг, а так — знакомый. Майки, сын ирландца и полячки, с которым они иногда пили пиво. Майки работал на стройке и вечно искал «дело». Крису в отчаянии пришла в голову дурацкая идея — может, вскладчину купить подержанный грузовик, заниматься вывозом мусора? Честным бизнесом. Нужна была тысяча долларов на долю.

Он встретился с Майки в забегаловке «У Джерри». Майки слушал, кивал, хмурился.

— Слушай, Крис, дело вроде норм, — сказал он, отпивая своё пиво. — Но есть нюанс.

— Какой?

— Ну, ты же... итальянец. У вас там связи, родня... — Майки замялся.

— Какая связь? Моя родня в Бруклине красит заборы! О чём ты?

— Да я верю, верю. Но люди... они видят фамилию. «Моретти». Все эти разговоры про мафию. Инвесторы струхнут. Банк может не дать кредит. Понимаешь? — Майки избегал его взгляда. — Я бы с тобой, но мне надо думать о репутации. У меня семья. Я не могу рисковать, связываясь с... ну, ты понял.

Крис понял. Он встал. Пиво в его горле стояло комом горечи и желчи.

— Связываясь с чем, Майки? Скажи.

— Ну... с проблемами. Извини, парень. — Майки сунул руку в карман, достал десять долларов, бросил на стол. — За твоё пиво. Держи. И удачи, правда.

Крис не тронул деньги. Он вышел на улицу, и его вырвало прямо у стены забегаловки, в колючий куст какого-то дерьмового кустарника. Его трясло. Не от отравления. От полного, абсолютного краха. Его предал не враг. Его предал «нормальный» парень, который боялся «проблем», которыми они с Ричи, по умолчанию, являлись. Они были чумой. Они были клеймом. Они были «горячими и ненадёжными» в одном флаконе.

Он вернулся домой затемно. Ричи сидел на полу, прислонившись к стене, и чистил армейский складной нож. Движения были монотонными, гипнотизирующими. На тумбочке лежала пачка денег. Небольшая. Все их сбережения.

— Откуда? — хрипло спросил Крис.

— Заложил часы отца, — без выражения сказал Ричи. — И цепочку с крестиком, что мама дала. В ломбарде на 5-й улице. Дали хуёво. Но это всё, что у нас есть.

Крис закрыл глаза. Он представил лицо отца, когда тот заметит пропажу своих часов, купленных на первую получку в Америке. Представил слёзы матери. Он снова почувствовал тошноту.

— Майки послал меня на хуй, — выдохнул он. — Потому что мы — «проблемы».

— Я знал, что этот ублюдок так сделает, — Ричи щёлкнул клинком, зафиксировав его. Лезвие блеснуло тускло в свете голой лампочки. — Все они так сделают. Все эти «нормальные». Для них мы — грязь. Ну что ж, — он поднялся, подошёл к окну, указывая ножом на темноту за ним. — Видишь контейнеры? На старых доках? Там не живут «нормальные». Там живёт ржавчина, крысы и вещи, о которых все забыли. Там можно хранить всё, что угодно. И никто не спросит про твою фамилию. Никто не скажет, что у тебя неправильный взгляд.

Крис молчал.

— Оружие, Крис, — голос Ричи стал низким, убедительным, почти ласковым. — Не наркота, не бабы. Оружие. Это... инструмент. Его покупают не для вечеринки. Его покупают те, у кого нет другого выхода. Как у нас сейчас. Мы им продадим этот выход. По справедливой цене.

— Это точка невозврата, Рич, — прошептал Крис. — Если начнём — мы уже не будем теми, кем нас хотят видеть родители. Мы станем теми, кем нас уже все считают.

— А кто мы сейчас? — Ричи резко обернулся. Его глаза горели. Не безумием. Страшной, кристальной ясностью. — Мы никто, Крис. Мы призраки в этом городе. Мы даже на помойке, — он ткнул ножом в сторону окна, — не самые главные. Там есть бомж, который имеет свою банку тушёнки. А у нас? Нас съедает этот туман. Медленно. По капле. Я не хочу так. Я лучше буду бандитом, которого боятся, чем жалким ублюдком, которого жалеют и сторонятся. И ты... — он шагнул вплотную к брату, вложил рукоятку ножа ему в ладонь. — Ты мой брат. Моя кровь. Моя единственная семья здесь. Я порву глотку любому, кто посмотрит на тебя косо. Но чтобы это сделать, мне нужно быть сильным. Нам нужно быть сильными. Вместе.

Крис смотрел на нож в своей руке. Он чувствовал холод металла, шершавость рукоятки. Он смотрел на лицо брата. На эту смесь отчаяния, ярости и любви, которую не выразить словами. Он думал о взгляде отца. О слёзах матери. О жирной роже диспетчера Макса. О брезгливой гримасе Майки.

И он понял, что Ричи прав. Честной дороги для них не проложили. Её не было. Была только грязь. И они могли либо утонуть в ней, либо сделать её своим фундаментом.

Он медленно сложил клинок, сунул нож в карман.

— Контейнеры на доках, — сказал он, и его голос впервые за многие месяцы не дрожал. — «Восточные склады». Арендовать. На всё, что выручил за часы отца. Найти, у кого купить первый товар. Не связываться с крупняком. Мелкие партии. Только для своих, для таких же отбросов.