Читать онлайн Натали Рош - Ключ на двоих

Венеция, тысяча семьсот сороковой год. Мужчина в карнавальной маске Баута с невероятной дотошностью осматривает место преступления — оперную ложу. Он проводит пальцем в белой перчатке по бархату, хмурится, находит микроскопическую каплю воска, нюхает её, комментирует по рации скрытой в жабо: «Мидори, воск с ароматом лаванды и лимонной вербены. Не характерно для венецианских свечных мастерских. Пробить по базе «Артефакты и парфюмерия Европы XVIII века». Срок — две минуты». В ответ — хруст чипсов и голос: «Шеф, тут такое дело... к нам стажёр пришёл».

Мужчина снимает маску. У него взгляд, способный заморозить лаву.

— Я вернусь. Пусть ждёт, — отрывисто бросает он и активирует незаметный циферблат на запонке.

Портал, выглядящий как колебание воздуха над горячим асфальтом, открывается прямо в стене ложи. Он делает шаг и исчезает.

Детективное агентство «Хронос» совершенно не походило на детективное агентство.

Во-первых, оно располагалось на седьмом этаже безликого бизнес-центра, зажатое между бухгалтерской конторой «Баланс плюс» и офисом сетевого маркетинга по продаже чудо-пылесосов. Ни тебе кирпичной кладки, ни жалюзи, бросающих полосатую тень на уставший от жизни профиль частного сыщика. Ни запаха дешёвого виски. Пахло антисептиком и озоном. Как в стоматологии.

Во-вторых, секретарша. Соня ожидала увидеть томную брюнетку с сигаретой в мундштуке, либо сухую деву в очках, печатающую со скоростью пулемёта. Но никак не девушку с волосами цвета фуксии, собранными в два высоких хвоста, в майке с надписью «Я — твоя сингулярность» и с таким количеством пирсинга в ушах, что она могла бы принимать спутниковое ТВ. Девушка с аппетитным хрустом поглощала чипсы со вкусом васаби и смотрела на голографический монитор, где вращалась трёхмерная модель средневековой астролябии.

— Здравствуйте, — Соня попыталась унять дрожь в коленях. — Я на собеседование. Стажёр. Меня зовут…

— Да знаю я, — перебила девушка, не отрывая взгляда от астролябии. Она ловко подцепила мизинцем чипсину. — Ты — Соня. Единственная, кто пришла. Остальные двадцать семь кандидатов отсеялись ещё на этапе загадки.

— Какой загадки? — Соня нахмурилась. Она откликнулась на стандартную вакансию с hh.ru: «Требуется помощник в детективное агентство. Знание языков приветствуется». Никаких загадок не было.

— Ну как же? А «пришлите мотивационное письмо объёмом ровно в 42 слова»? Двадцать четыре человека прислали больше или меньше, ещё двое — без пробелов, а один решил, что это стихотворный конкурс. Шеф сказал, что шанс найти идиота, способного считать до сорока двух, стремится к нулю. Но тут появилась ты. Поздравляю.

Девушка, наконец, повернулась и смерила Соню взглядом. Глаза у неё были разного цвета: один — зелёный, другой — янтарный. И это были не линзы.

— Я Мидори, — сказала она. — Отдел информационной поддержки. Это значит, что я сижу тут и знаю всё. Тебе сюда.

Она ткнула большим пальцем в сторону двери из матового стекла.

— А он… какой? — шёпотом спросила Соня.

— Как несвежая рыба фугу, — так же шёпотом ответила Мидори и вернулась к своей астролябии. — Если не так приготовить — убьёт. Но вообще, если честно, он крутой. Только никому не говори.

Соня глубоко вздохнула. Три года аспирантуры, специализация по криминалистической лингвистике, диплом на стыке истории, права и филологии. Она могла по одному слову в анонимной записке определить, в какой губернии вырос преступник. Она разбиралась в эволюции французского арго и в японских диалектах эпохи Эдо.

Соня толкнула дверь и замерла. Прямо перед ней из воздуха шагнул человек. Не вышел из-за стола. Не поднялся с кресла. А именно шагнул из колеблющегося марева, похожего на воздух над раскалённым асфальтом в летний полдень. Человек был одет в расшитый золотом камзол и кружевное жабо. В одной руке он держал белую венецианскую маску, в другой — прозрачный пакет с какими-то тёмными осколками.

Он застыл, увидев Соню. Его взгляд — серо-стальной, холодный — медленно скользнул от её растрёпанного пучка (шпилька предательски выпала по дороге) до стоптанных балеток (кто же знал, что на улице дождь!).

— Вы опоздали, — произнёс он ледяным тоном, — на четыре минуты и тридцать восемь секунд.

Голос звучал так, будто эти четыре минуты стоили ему мировой справедливости.

— Я… — Соня сглотнула, пытаясь переварить камзол, жабо и маску. — Там была пробка…

— Пробка, — повторил он. — Превосходно. Я Артур, глава агентства «Хронос». Вы пришли устраиваться стажёром. Я только что из Венеции тысяча семьсот сорокового года, где в данный момент расследую убийство стеклодува.

— Из Ве…

— Кофе, — перебил Артур, стягивая камзол. Под ним оказалась идеально белая сорочка. — Чёрный. Без сахара. Без молока. Без пенки. И упаси вас боже добавить туда сироп.

Он бросил одежду на спинку стула и встал за столом. Только теперь Соня разглядела кабинет: стерильная чистота, металлический стеллаж с разноцветными папками (на корешках странные маркировки вроде Огонь-99 или Индиго-11), жутковатого вида карта на стене, где вместо стран и материков были сектора, подписанные непонятным шифром.

— Вы… из прошлого? — спросила Соня, решив, что терять уже нечего. — Прямо оттуда? Из Венеции?

— Смею заметить, что вопрос сформулирован некорректно, — Артур раскладывал перед собой бумаги, не глядя на неё. — «Из прошлого» — это субъективное понятие. Для стеклодува, которого убили четыре часа назад, прошлое — это трагическое настоящее. Поэтому предлагаю оперировать точными терминами. Да, я прибыл из хронотопической точки с координатами Венеция-1740-03-14-19:02. Вас это устроит?

Соня почувствовала, как мир поплыл.

— Так… это правда? — её голос дрогнул. — Я читала… теория мультивселенных… хроно-порталы… это всё не выдумки?

Артур поднял глаза. Впервые он посмотрел на неё внимательно. На секунду, но очень-очень пристально.

— Вы читали теорию мультивселенных? — уточнил он.

— Я специалист по криминалистической лингвистике, — Соня вздёрнула подбородок, пытаясь вернуть самообладание. — Приходится много читать.

— Похвально, — сухо отозвался он. — Большинство стажёров на вопрос «что вы читали» отвечают «Гарри Поттера». Или молчат. Молчание, кстати, я ценю больше.

Он выдвинул ящик стола и достал чёрную папку без маркировки.

— Вот ваше испытание. Архивное дело. Ознакомиться за ночь. К завтрашнему утру я жду от вас краткий анализ.

— Краткий — это насколько? — уточнила Соня, принимая папку.

— В одном предложении.

— В одном?!

— Вы считаете, что событие, произошедшее четыреста лет назад в параллельной реальности, можно описать в двух? — изогнул бровь Артур. — В одном. Суть. Квинтэссенция. Атомарный смысл. Если вы не можете ужать свою мысль до атома, значит, вы не поняли, о чём вообще речь.

Соня сжала папку. Внутри закипал гнев. Она не для того грызла гранит науки, чтобы какой-то… жабоносец… учил её мыслить.

— Хорошо, — сказала она с вызовом. — Одно предложение. А если я не справлюсь?

— Тогда вы уйдёте, — пожал плечами Артур. — Как ушли все. И я продолжу пить чёрный кофе в одиночестве. Меня, знаете ли, это более чем устраивает.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

И тут Соня заметила. Краем глаза. На его правой руке, выглядывающей из-под манжеты, — тонкий шрам. Свежий. И рядом, на запястье, — браслет с циферблатом, на котором было не двенадцать делений, а двадцать четыре, и стрелки шли в обратную сторону.

— Шрам, — сказала она тихо. — От осколка стекла. Стеклодув оказал сопротивление?

Артур медленно обернулся. В кабинете повисла тишина — такая плотная, что, казалось, можно резать ножом.

— Нет, — произнёс он после паузы. — Это кое-что другое. А вы, Соня, наблюдательны. Это может быть смертельно опасно. Для вас.

Он наклонил голову, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то живое. Не интерес. Скорее, воспоминание.

— Папка, — напомнил он. — Ночь. Одно предложение. Время пошло.

Она развернулась и пошла к выходу.

У самой двери её нагнал его голос:

— И ещё.

Соня замерла.

— Запомните, черный без сахара.

Соня задохнулась. Дверь за ней закрылась. В приёмной Соня прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.

— Ну как? — спросила Мидори, хрустя чипсами. — Живая?

— Он невыносим, — прошептала Соня.

— Ага, — радостно согласилась Мидори. — Это нормально. Но ты ему понравилась.

— С чего ты взяла?!

— Он тебе сказал про кофе, — Мидори ухмыльнулась. — Обычным стажёрам он говорит: «Вы свободны». Без кофе.

Соня опустила глаза на чёрную папку. Доказать этому невозможному человеку, что она чего-то стоит. Ну что ж. Она всегда любила головоломки.

Собственная квартира встретила Соню тишиной и запахом вчерашней пиццы. Она скинула мокрую обувь, не глядя попала балеткой в кота (кот, существо философское, не обиделся) и рухнула на диван, прижимая к груди чёрную папку.

— Ну, давай посмотрим, чем ты дышишь, Агентство «Хронос», — пробормотала она и открыла папку.

Дело «Фантом Версаля»

Она ожидала увидеть скучные протоколы. Но с первой же страницы поняла: здесь всё иначе. Папка была оформлена как артефакт. Бумага — плотная, чуть желтоватая, пахнущая воском и чем-то цветочным. В неё был вложен настоящий фрагмент ткани — обрывок шёлковой ленты с вышивкой, похожей на геральдическую лилию. Соня провела пальцем по нитям. Лента была холодной. Как будто только что из зимнего сада.

Протокол допроса начинался с шапки:

Хронотоп: Версаль, 17 апреля 1675 года, 21:30.

Заявитель: Франсуаза-Атенаис де Монтеспан, официальная фаворитка Его Величества Людовика XIV.

Соня присвистнула.

Дело заключалось в следующем: с туалетного столика маркизы пропала бриллиантовая подвязка, подарок короля. Подвязка исчезла во время приёма, в запертой изнутри спальне. Магический досмотр, проведённый придворным алхимиком, не обнаружил никаких следов. Допрос восьми фрейлин и двенадцати слуг ничего не дал.

Соня пролистала до заключения, написанного от руки. Почерк был острый, как хирургический скальпель — наверняка Артура:

Версия «призрак» — несостоятельна. Спектральный анализ помещения не зафиксировал остаточной некротической энергии. Версия «слуги» — провалена на перекрёстном допросе. Версия «сама маркиза инсценировала кражу» — отклонена ввиду отсутствия мотива. Финансовых проблем фаворитка не имела, внимание короля было приковано к ней, а скандал ей был ни к чему. Дело закрыто за недостатком улик. Статус: «глухарь».

Соня перечитала протокол допроса фрейлин. Второй раз. Третий. Что-то не давало покоя. Она включила настольную лампу, схватила блокнот и стала выписывать реплики. И вдруг замерла. Вот оно.

В показаниях одной из фрейлин, некоей мадемуазель де Бомон, мелькнула фраза: «Маркиза как бы расстроилась, но как бы не очень…»

Соня прищурилась. Затем улыбнулась. Так улыбается акула, почуявшая кровь. Выражение «как бы» в XVII веке? Оно вошло в разговорную французскую речь в конце XX века.

— Ах ты, милая моя, — прошептала Соня. — Ты не из XVII века. Ты из нашего. И кто-то подчистил тебе память, но забыл про речевые привычки.

Она схватила телефон и набрала номер, который дала Мидори «на случай, если совсем припрёт». Три гудка.

— Алло? — сонный голос Мидори.

— Мидори, мне нужно пробить одну фрейлину. Мадемуазель де Бомон. Можешь проверить, не всплывала ли эта личность в других хронотопах?