Читать онлайн Натали Рош - Ночной маршрут

Дождь монотонно барабанил по крыше автобуса. Стрелки на приборной панели дрожали чуть заметно — ровно так, как дрожит зрачок у человека, который вот-вот соврёт. Илья знал эту дрожь. Он работал на этом автобусе достаточно долго, чтобы понимать: тот нервничает.

— Что у нас? — спросила Ася, не поднимая головы от валидатора. Она протирала его замшевой тряпочкой, хотя тот никогда не пачкался.

— Пока не знаю, — ответил Илья, глядя в зеркало заднего вида. Там отражался пустой салон — ряды сидений, тусклые поручни, жёлтый свет. Дорога позади тонула в дождевой взвеси. — Но у меня чай остыл за две минуты. Это плохой знак.

Ася хмыкнула и убрала тряпочку в карман форменного пиджака.

— Может, просто термос дырявый?

— У меня термос — произведение искусства. Ему сорок лет. Он пережил распад СССР, мою бывшую жену и одну остановку в тринадцатом веке.

Автобус мягко качнуло на повороте. За окнами проплывали мокрые фасады домов, светофоры отражались на асфальте красными и зелёными кляксами. Ночной город был пуст, как театр после спектакля.

Маршрутное табло над лобовым стеклом светилось ровным оранжевым: «В ПАРК».

Остановка возникла из дождя — стандартная стеклянная коробка с рекламой какого-то мобильного оператора. Внутри стоял человек.

Илья сбросил скорость. Автобус заурчал ниже, почти недовольно.

— Видишь его? — спросил Илья.

— Вижу. Пальто дорогое. Портфель кожаный. Спина прямая, — Ася прищурилась. — Стоит как памятник. Памятник Неопознанному Чиновнику.

— Памятники в автобус не заходят.

— Этот зайдёт.

Они остановились. Двери с пневматическим вздохом разъехались в стороны. В салон шагнул мужчина лет пятидесяти, в сером пальто, с лицом человека, который привык, что его ждут. От него пахло одеколоном, мокрой шерстью и чем-то ещё — едва уловимым, как запах старых книг. Он не огляделся по сторонам, не спросил маршрут. Просто встал у кабины водителя и коротко кивнул.

— Добрый вечер.

— Добрый, — отозвался Илья.

Мужчина полез в карман пальто, но Ася уже шагнула к нему, держа валидатор наготове.

— Просто приложите руку, — сказала она.

Пассажир чуть приподнял бровь, но руку протянул. Ладонь была сухая, тонкая, с аккуратными ногтями.

Ася поднесла валидатор. Щелчок — и из щели выполз белый бумажный билет. Она взглянула на него и замерла. На нём почти ничего не было написано. Только бледно-серым шрифтом: ДЕЛО №0

Ася перевернула билет. Оборотная сторона была пуста.

— Что-то не так? — спросил пассажир.

— Нет, — соврала она с той особенной интонацией, которую Илья выучил за годы их совместной работы. Интонация означала: «Всё катастрофически не так, но я разберусь».

Она протянула билет пассажиру.

— Проходите в салон. Присаживайтесь.

Мужчина взял билет, мельком глянул на него, убрал в карман и прошёл в середину салона. Сел у окна, поставил портфель на колени, уставился в темноту за стеклом.

Двери закрылись. Автобус тронулся.

Ася вернулась к кабине и встала у плеча Ильи, опираясь на поручень.

— Покажи, — сказал он, не оборачиваясь.

Она молча поднесла валидатор к его лицу. На маленьком дисплее горела та же надпись: Дело №0.

— Нулевых пассажиров не бывает, — проговорил Илья.

— Я знаю.

— Либо он не отсюда, либо не человек, либо и то, и другое.

— Я знаю, Илья.

Он обернулся. В тусклом свете кабины его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева — острый подбородок, глубокие складки у рта.

— Что ты чувствуешь?

Ася помолчала. Она редко отвечала на этот вопрос. Её интуиция была такой же частью автобуса, как двигатель или рулевое колесо, но она не любила, когда Илья относился к ней как к приборной панели.

— Ничего, — сказала она. — Вообще ничего. Как будто его нет в салоне. Как будто он пустое место.

— А он сидит.

— Сидит. И пахнет одеколоном. Но я не чувствую его. Совсем.

Илья перевёл взгляд на зеркало заднего вида. Пассажир сидел неподвижно, прямой, как линейка. На его лице не отражалось ни скуки, ни тревоги, ни ожидания. Так выглядит человек, который знает расписание лучше водителя.

— Ладно, — сказал Илья. — Поехали по маршруту. Посмотрим, где он выйдет.

— А если не выйдет?

— Тогда будем думать.

— Ты умеешь думать за рулём?

— Я умею всё за рулём. Кроме танцев. Танцы — это к тебе.

— Кто тебе сказал, что я танцую?

— Ты каждую ночь танцуешь вокруг пассажиров. Просто без музыки.

Ася фыркнула и отошла в салон. По пути она одёрнула шторку на окне, хотя та не сбилась. Ей нужно было чем-то занять руки. Руки помнили, как дрогнул валидатор, когда она приложила его к ладони нулевого пассажира. Так дрожит прибор, когда измеряет то, чего не должно существовать.

Они проехали три остановки.

На первой в автобус села женщина в плаще. Валидатор выдал ей билет: АДРЕС: УЛ. САДОВАЯ, 14. ВРЕМЯ: 19:47. 2004 ГОД. Женщина прочитала, вздохнула, скомкала билет и села в угол. Обычный пассажир. Обычное сожаление. Ася даже не стала её инструктировать — женщина явно ехала не в первый раз.

На второй остановке никто не сел.

На третьей автобус дёрнулся и заглох.

— Илья? — Ася резко обернулась к кабине.

Двигатель молчал. Свет в салоне мигнул и погас на секунду, оставив только аварийное освещение — тусклое, синеватое. Женщина в плаще испуганно вжалась в сиденье. Нулевой пассажир не шелохнулся.

Илья повернул ключ зажигания. Автобус не отозвался.

— Проблемы? — спросил пассажир. Его голос звучал ровно, без тени беспокойства.

— Мелкая поломка, — ответила Ася, не глядя на него. — Сидите, пожалуйста.

Она прошла в кабину и плотно закрыла за собой дверь.

— Что? — спросила она шёпотом.

Илья показал на приборную панель. Все датчики стояли на нуле. Кроме одного — указателя маршрута. Там, где обычно горел номер, теперь мигало одно слово: ОШИБКА.

— Автобус не хочет ехать, — сказал Илья. — Он никогда не глохнет.

— Значит, он боится.

— Автобус не умеет бояться.

— Ты тоже не умел, научился же.

Илья хотел возразить, но осёкся. Она была права. До встречи с Асей он водил этот автобус как машину. Теперь он водил его как живое существо.

— Ладно, — сказал он. — Будем действовать по протоколу.

— У нас нет протокола для нулевых пассажиров.

— Значит, придумаем.

Он снова повернул ключ. На этот раз — медленно, почти ласково, как будто уговаривая двигатель проснуться. Автобус вздрогнул. Где-то в его железном нутре что-то щёлкнуло, загудело, и панель ожила. Зажглись фары, загорелось табло. Маршрутный номер исчез, сменившись надписью: «СЛЕДУЮЩАЯ — ПО ЗАПРОСУ».

— Куда мы едем? — спросила Ася.

— Не знаю, — ответил Илья, отпуская сцепление. — Но автобус выбрал маршрут сам. Значит, пассажир — его выбор.

— Или его хозяин.

Илья ничего не ответил. Автобус мягко тронулся и поплыл в дождь, в ночь, в улицы, которые становились всё более незнакомыми.

Ася вышла из кабины и окинула салон взглядом. Женщина в плаще тихо плакала, уткнувшись в воротник. Нулевой пассажир сидел ровно, глядя в окно.

Автобус ехал, а улицы за окном становились всё менее похожими на город, который Илья знал. Нет, дома стояли те же — хрущёвки, панельки, стеклянные офисы, — но в их окнах горел свет не того оттенка. Слишком белый. Или не горел вовсе, хотя часы показывали половину двенадцатого ночи, а не три утра.

— Мы где? — спросила Ася, вернувшись в кабину и усевшись на откидной стульчик рядом с водителем. Стульчик скрипнул с интонацией «не нравится мне всё это».

— Понятия не имею, — ответил Илья. — Навигатор пишет: «Построение маршрута невозможно». Я ему сочувствую.

— Ты сочувствуешь навигатору?

— Я сочувствую всем, кто пытается понять, куда мы едем. Даже если это прибор.

Ася покосилась на него, пытаясь понять, шутит он или уже нет. Решила, что шутит. С Ильей это трудно было различить.

— Ладно, — сказала она, — у нас в салоне два пассажира. Одна плачет, и это нормально. Второй сидит как музейный экспонат и не проявляет признаков душевной жизни. Это ненормально.

— Может, он просто сдержанный.

— Он сдержанный, как бомба с таймером. Я к нему подходила. От него не фонит.

— Чем не фонит?

— Ничем. Вообще. Люди фонят. Страхом, надеждой, чувством вины, неловкостью за вчерашний тост на корпоративе. А этот — тишина. Как будто его выключили.

Илья прислушался к двигателю. Двигатель работал ровно, но на пределе слышимости — так мурлычет кот, когда в доме чужой.

— Может, он и есть бомба, — сказал он задумчиво. — Метафорическая.

— Метафорические бомбы — по твоей части, Илья. Я по практической.

— Да? И что ты предлагаешь практически?

— Высадить его на ближайшей и посмотреть, исчезнет ли он.

— А если он исчезнет вместе с ближайшей?

— Тогда мы хотя бы поймём, с чем имеем дело.

Илья вздохнул и снова посмотрел в зеркало заднего вида. Нулевой пассажир сидел в той же позе, что и десять минут назад. Прямой. Руки на портфеле. Глаза — в окно. Словно он позировал для портрета «Человек, который не удивляется».

— Знаешь, что меня напрягает? — спросил Илья.

— Что у тебя в термосе чай остыл, ты уже говорил.

— Нет. Меня напрягает, что он ни разу не спросил, почему билет бесплатный и что значит «Дело №0». Любой нормальный человек спросил бы. Даже ненормальный спросил бы. Даже призрак спросил бы. А этот — нет.

— Может, он слепой и не прочитал?

— Слепые не смотрят в окно с таким видом, будто узнают пейзаж.

Ася хотела ответить, но не успела. Женщина в плаще встала со своего места и, пошатываясь, пошла к выходу.

— Моя остановка, — сказала она тихо.

Ася переглянулась с Ильей и вышла в салон.

Женщина в плаще оказалась молодой — лет тридцати, не больше. Лицо бледное, под глазами разводы туши. В руке — скомканный билет.

— Я правильно понимаю, — спросила она, глядя на Асю, — мне нужно просто выйти?

— Просто выйти, — подтвердила Ася. — И прожить тот момент заново. Не исправить. Просто... пережить.

— И это поможет?

— Обычно да. Иногда нет. Гарантий не даём. Мы — автобус, а не психотерапевтическая скорая.

Женщина нервно улыбнулась.

— Вы всегда так... успокаиваете пассажиров?

— Стараюсь. Если переусердствовать, они начинают верить в чудеса. А чудеса — это просто пробелы в понимании причинно-следственных связей.

Илья из кабины хмыкнул.

— Ася, ты цитируешь меня или философский словарь?

— Я цитирую тебя, когда ты трезв.

— Я всегда трезв. Я за рулём.

Женщина переводила взгляд с одного на другого с выражением человека, который случайно сел не в тот автобус, но решил, что менять уже поздно.

Автобус остановился. Двери открылись. За ними была улица Садовая, 2004 год, но не сама улица. Там был коридор — длинный, тускло освещённый, с рядом дверей по обе стороны.

— Это... оно? — спросила женщина.

— Ваш момент, — сказала Ася. — Идите. Только не забудьте: что бы вы там ни увидели, это уже случилось. Вы просто зритель. Зритель с правом на антракт, но без права переписать пьесу.

Женщина кивнула, прижала руки к груди и шагнула в коридор. Двери за ней закрылись.

— Как думаешь, справится? — спросила Ася.

— Справится, — ответил Илья. — Они всегда справляются. Кроме тех, кто не справляется.

— Твоя уверенность бесценна.

— Я знаю.

Когда автобус тронулся, нулевой пассажир, наконец, пошевелился. Он повернул голову и посмотрел прямо в кабину.

— Долго ещё? — спросил он.

Вопрос был таким обычным, таким будничным, что Ася на секунду растерялась.

— Что «долго»? — переспросила она.

— До конечной.

— Мы не знаем, где ваша конечная, — сказала Ася. — Ваш билет не показывает адрес.