Код Пустоты - страница 2



— На горизонте, — кивнула Ариана.

— На горизонте, — подтвердил Маттео.

Они вошли в главный зал управления, где дежурил Йенс — ученик Арианы, молодой человек с татуировкой в виде уравнения Шрёдингера на левом предплечье.

— Готово, — сказал он, не оборачиваясь. — Я перепроверил. Аномалия не просто существует. Она эволюционирует.

— В каком смысле? — Ариана подошла к экрану.

— Структура меняется. Словно читает нас. Или отвечает.

Отец Александр перекрестился. Маттео заметил это краем глаза, но ничего не сказал.

— Покажите, — попросил он.

Йенс вывел на экран визуализацию. Горизонт выглядел как пульсирующая сфера — не в оптическом диапазоне, а в спектре информационной плотности. И на его поверхности действительно проступали узоры.

— Это напоминает клеточный автомат, — сказал Маттео. — Конвеевская «Жизнь». Правило B3/S23.

— Именно, — кивнул Йенс. — Я проверил. Эволюция структуры подчиняется правилам клеточного автомата. Но не в двух измерениях. В трёх. Или даже в четырёх.

— Четырёхмерный клеточный автомат? — Ариана покачала головой. — Это невозможно. Даже для суперкомпьютера.

— А если суперкомпьютер — это сама Вселенная? — тихо сказал отец Александр.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросил он, не смутившись. — Вы, учёные, говорите о том, что информация на горизонте кодирует реальность. Что трёхмерный мир — проекция двумерной поверхности. Разве это не похоже на программу, которая запущена на каком-то вычислителе? А вычислитель, который способен на такое почему не назвать его Богом?

— Потому что слово «Бог» несёт слишком много смыслов, — резко сказал Маттео. — Сотворение мира из ничего. Личное вмешательство. Любовь. Грех. Спасение. Я ничего этого не вижу в своей математике.

— А вы посмотрите внимательнее, — ответил священник с неожиданной твёрдостью. — Эйлер видел. Гёдель видел. Даже Коллинз, который расшифровал геном человека, сказал: ДНК — это язык Бога, а элегантность природы — отражение Божьего замысла.

— Коллинз верил в эволюцию, — парировал Маттео.

— А вы верите в теорему Гёделя, — улыбнулся отец Александр. — И что? Вера остаётся верой. Просто объект веры разный.

В этот момент Йенс вскрикнул.

— Что? — Ариана бросилась к его консоли.

— Структура она сжалась. А потом снова расширилась. И вот здесь, — он указал на пик на спектрограмме, — я вижу чёткую последовательность. Не узор. Не шум. Сообщение.

— Сообщение? — Маттео подошёл вплотную. — Расшифруйте.

Йенс нажал несколько клавиш. Экран мигнул — и на нём появилась строка символов.

Математических символов.

e^(iπ) + 1 = 0

— Формула Эйлера, — прошептал Маттео. — Самая красивая формула в истории математики. Связывает пять фундаментальных констант: e, i, π, 1, 0.

— И что она значит здесь? — спросила Ариана.

Маттео молчал несколько секунд. Потом медленно произнёс:

— В легенде об Эйлере и Дидро формула была не той. Там было (a + b)/n = x. Чепуха. А здесь

— Здесь настоящая формула, — закончил отец Александр. — Та, которая считается доказательством существования Бога для тех, кто понимает математику.

— Вы верите в это? — Маттео повернулся к нему.

— Я верю в то, что увидел человек, который умер и вернулся, — тихо сказал священник. — Я служил в хосписе. Я видел терминальную ясность — когда пациенты с разрушенным мозгом за несколько часов до смерти приходили в полное сознание. Я слышал, что они говорили.

— И что? — спросила Ариана, и её голос дрогнул.