Команда 17 - страница 7

Они вылетели из кладбищенской калитки и понеслись по пустой улице.

Город ещё спал. Окна были тёмными, ставни закрыты, но на мостовой уже стелился серый предрассветный туман. Где-то далеко начинали кричать первые петухи.

Они свернули в переулок и через несколько минут остановились за углом дома. Оба тяжело дышали.

Бравад поставил мешок на землю, и тот отчаянно зашевелился.

— Отпустите, — скорбно раздалось из него.

Бравад сел на мешок.

— Тихо там.

Мешок выругался и вздохнул.

Иолин осторожно выглянул из-за угла. Никого. Он ещё немного постоял, прислушиваясь к улице, затем убедился, что за ними никто не появился.

— Кажется, оторвались.

Дальше уже пошли размеренным шагом, словно ничего не случилось.

Небо светлело. Над крышами появилась тонкая полоска розового света, окна начали отражать первые лучи солнца. Иолин шёл рядом, поправляя съехавшую набок шапку.

Они свернули за угол и одновременно остановились перед большой деревянной вывеской: «КОПЬЁ И РОЗА».

Таверна «Копьё и роза» славилась лучшими в городе жареными голубями, и главное было в том, что принести их можно было самому. Половину добычи забирал хозяин таверны, зато свою часть посетитель получал с золотистой хрустящей корочкой, к которой щедро добавляли картофель и головку запечённого чеснока.

Прошлым вечером Оливка поймала трёх голубей. Улов с площади вышел скудным: пять медяков и перламутровая пуговица, а долговязый студентик чуть не поймал её, когда она почти тиснула его сумку. Пришлось оставить попытки и бегать за птицами. Час назад Оливка бросила на прилавок серые тушки и теперь предвкушала завтрак.

Молн, хозяин трактира, налил ей кислого вина и грохнул на стол миску с хлебом и козьим сыром, пахнувшим как портянки кочующего рыцаря.

За соседним столом расположились три городских стражника. Они громко обсуждали предстоящий турнир, звенели латами и то и дело подозрительно поглядывали в её сторону.

Чуть дальше сидел бродяга. Он то и дело прикладывался к вину; длинные волосы и борода покрылись колтунами, а бархатная куртка, когда-то роскошная, вышитая золотом, давно испачкалась и прохудилась.

Молн поставил перед Оливкой тарелку с ароматной тушкой и неприветливо оглянулся в сторону стражников, которые загоготали громче прежнего.

— Ешь быстрее и уходи, — шепнул Молн.

Оливка непонимающе нахмурилась, а хозяин склонился ниже:

— Ориентировка на тебя была…

Но договорить он не успел. Дверь с грохотом распахнулась, и в таверну ввалились двое.

Первым вошёл молодой человек, примечательный лишь невероятной худобой и длинным носом. Следом за ним показался громила, перепачканный землёй, с огромным мешком на плече.

Они замерли на мгновение. Потом парень выпрямился и, как ни в чём не бывало, спокойно сел за свободный стол. Следом устроился здоровяк с мешком. Если первый расслабленно откинулся на спинку стула, то второй явно нервничал: его лицо вспыхивало пунцовыми пятнами, он то и дело трогал мешок и оглядывался на дверь.

Один из стражников внимательно посмотрел на подозрительную парочку.

Молн отряхнул фартук и метнулся к стойке. Взял кружку и, насвистывая, принялся натирать её грязной тряпкой с таким усердием, будто ничего необычного в таверне не происходило.

Оливка оторвала голубиную ножку и впилась в жёсткое мясо, стараясь не пересекаться взглядом со странной парочкой. Особенно с долговязым, который прошлым вечером чуть не поймал её на площади.