Читать онлайн Владимир Кощеев - Корсаков. Том 3

Центральное отделение жандармерии.

Дверь в кабинет приоткрылась, и вошедшая молодая унтер-офицер, переступив порог, поклонилась.

— Ваше императорское высочество, Ларионов доставлен, — сообщила блондинка.

— Спасибо, Верочка, сейчас пойдём, — ответила Анна Павловна, не отрывая взгляда от монитора, на котором что-то читала.

Родная сестра великого князя, курирующего жандармерию, редко пользовалась своим положением. Однако никому в ведомстве и в голову бы не пришло оспаривать её право здесь находиться и работать. Формально Анне Павловне Долгоруковой никто подчиняться не должен был, однако Виктор Павлович однажды уже задал вопрос своему подчинённому, почему запрос его сестры был проигнорирован. Больше подобных инцидентов не случалось.

— Всё, я готова, — с милой улыбкой объявила Анна Павловна, выключая компьютер. — Проводишь старушку, Верочка?

Унтер-офицер снова поклонилась.

— Никакая вы не старушка, ваше императорское высочество. Вам ещё жить и жить, — возразила она.

— Эх, был бы твой отец постарше, я бы, может, ещё раз замуж вышла, — с родительским теплом в голосе вздохнула Долгорукова. — Вон какая у него ладная дочурка выросла. Ну, пойдём.

Вера Дмитриевна пошла впереди, ведя великую княгиню по коридорам жандармерии. Они быстро спустились в подвал, и Анна Павловна практически мгновенно перестала понимать, где именно они находятся. Если бы не гвардейцы Долгоруковых, стоящие на каждом повороте, может быть, она бы и переживать начала.

Ведущая её унтер-офицер же думала о том, почему именно её затребовала себе её императорское высочество. Да, отец был знаком с великой княгиней и по страшному секрету, когда считал, что умирает от болезни, рассказал дочери о том, как однажды чуть не стал великим князем. Однако говорить об этом, а тем более показывать свою осведомлённость перед самой Анной Павловной, Вера не собиралась.

Карьеры строятся трудно и долго, а вылететь со службы можно по щелчку пальцев. Великая княгиня не просто милая старушка, приветствующая всех улыбкой и всегда находящая слова для того, чтобы подбодрить. Да, она добра и открыта к окружающим... Ровно до тех пор, пока ты не угрожаешь каким-либо образом правящему роду. Женщина, которая официально курировала благотворительные фонды Долгоруковых, была страшна в гневе. Как бы не страшнее её императорского величества Железной Екатерины.

И интерес со стороны великой княгини откровенно напрягал унтер-офицера.

— Мы пришли, ваше императорское высочество, — объявила Вера Дмитриевна, открывая одну из совершенно одинаковых на первый взгляд дверей. — Прошу.

Внутри оказалось помещение куда более мрачное, чем кабинет, в котором ранее сидела Анна Павловна. Суровый угольный цвет стен, прикрученный к полу металлический стол с несколькими стульями. И зеркало – матовое, отражающее помещение, но при этом создающее впечатление, что допросная меньше, чем есть на самом деле.

Нашлось место и четырём камерам по углам, конечно же. И бойцу в полной экипировке, застывшему у сидящего на стуле мужчины.

За столом, прикованный к столешнице, сидел Илья Григорьевич Ларионов. Его взгляд чуть плыл, но всё же, когда Анна Павловна переступила порог, бывший глава корпуса целителей поднял голову и осознал, кто перед ним.

— Ваше императорское высочество.

Он попытался встать, но фиксаторы на руках не позволяли этого, потому мужчина лишь склонил голову.

— Верочка, — обратилась к унтер-офицеру её императорское высочество, — принеси мне водички, будь добра.

— Конечно, ваше императорское высочество, — отозвалась та и с радостью покинула допросную.

Влезать в интриги такого уровня и слушать, о чём будут говорить между собой первые лица государства? Нет уж, спасибо. Хватит и того, что коллеги видели, как Вера Дмитриевна Воронина сопровождала великую княгиню. Это само по себе улучшит отношение на службе со стороны других офицеров. Но совать голову в придворные склоки? Жизнь дороже.

Если чему-то и научил Веру Дмитриевну рассказ отца о том, как он провёл ночь в покоях великой княгини – так это тому, что наутро он первым же делом исчез из её жизни и никогда не вспоминал о случившемся. И только потому дожил до старости.

— Ну что же, Илюша, — ровным тоном, совсем не тем, каким только что разговаривала с унтер-офицером, проговорила Анна Павловна, садясь напротив Ларионова. — Теперь, когда нам никто не мешает, рассказывай, наконец, кто же приказал тебе делать всё то, что ты делал?

* * *

Особняк дворянского рода Корсаковых, кабинет главы рода. Иван Владимирович Корсаков.

— Думаешь, это хорошая идея?

Вопрос матушки был ожидаем. Как и то, что я не собирался скрывать от неё просьбу Василия Алексеевича. Анастасия Александровна глава рода, теперь – графского, и утаивать от неё информацию мог только полный дурак.

— Если совет рода уже приговорил Алексея Максимовича к смерти, наше вмешательство может положить начало конфликту, — продолжила матушка.

— Вот именно поэтому и нужно поддержать Василия Алексеевича, — кивнул я. — Лопухины сейчас выпали из политики, делят власть внутри рода. И что выкинет Василий Алексеевич, никто не знает. Он в отчаянии и способен на всё.

— Хм? — с сомнением выдала матушка.

— Кроме того, что Алексей Максимович будет нам обязан за своё спасение, есть и другая причина помочь ему. Знакомый враг лучше неизвестного. От него хотя бы понятно, чего ожидать. А нам только что передали собственность Лопухиных во владение. Да, формально имение принадлежало Шереметевым. Однако мы же не верим всерьёз, что у Лопухиных не возникнет идей, как расширить свои активы? Алексей Максимович мог принимать удары судьбы стойко – вон он сколько лет положил на то, чтобы его сын стал потенциальным императором. При всём том, что я осознаю, насколько он опасен и влиятелен, глава рода Лопухиных – человек последовательный и рассудительный. А что мы знаем о членах его рода, главах боковых ветвей? Что они есть, и всё на этом.

Анастасия Александровна покрутила в руках перьевую ручку, не глядя на меня.

Не хотелось мне напоминать матушке о её бывшем муже, однако без этого именно сейчас никак не обойтись. Увы, история с папашей закончится, вероятно, только после его смерти. Я не верю, что он перестал играть и влезать в долги, лудомания просто так не проходит. А значит, рано или поздно, но его всё равно прикопают в каком-нибудь леске Подмосковья.

— Василий Алексеевич предложил мне информацию, о местонахождении отца, — добавил я и тут же заметил, как напряглась матушка. — Конечно, я отказался от этой сомнительной радости. Однако сам факт, что наследник рода этой информацией обладает, наталкивает на определённые мысли.

Глава рода встряхнулась и взглянула на меня чуть потемневшим взглядом.

— Какие же? — спросила она.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, в котором сидел, и вздохнул.

— Что, раз они всё это время знали, где он, — произнёс я, — значит, Алексей Максимович за ним следил. Спрашивается, почему его вообще волновала судьба твоего мужа и нашего отца? Я вижу только два варианта: либо для того, чтобы при необходимости с его помощью надавить на тебя, вернув бывшего супруга; либо для того, чтобы продать нам месть.

Матушка задумчиво смотрела на меня несколько секунд.

— Ты полагаешь, что я выскочила замуж под влиянием, — озвучила она результат своих размышлений.

— В Выборге я столкнулся с одной особой, — кивнул я. — Её даром был животный сексуальный магнетизм. Не будь я целителем, оказался бы в её постели раньше, чем сказал «Мама». И вот я подумал, раз есть одна такая дамочка, способная по щелчку пальцев заполучить любого мужчину, почему бы не существовать мужчине, который может затащить в койку девицу? Ты до встречи с отцом была крайне разумной, молодой и красивой перспективной невестой. Но вот рядом с тобой появляется папаша, и ты сходишь с ума от любви, выскакиваешь за него замуж, рожаешь детей... И все наши активы разлетаются в виде оплаты долгов.

Это сейчас Анастасия Александровна Корсакова – серьёзный целитель, которого ещё постараться нужно пробить неким воздействием. А в те годы, когда ей самой было восемнадцать, о защите со стороны дара можно было и не говорить. Опять же, графиня Осколкина воздействовала на меня, я это чувствовал, но где гарантия, что это не следствие моего более взрослого мышления.

Мне ведь не восемнадцать лет ментально.

— Я посмотрел документы тех лет довольно давно, но прекрасно помню, что основным выгодоприобретателем от этих операций выступал род Лопухиных. Такое бывает, подумал я тогда, они серьёзная фамилия, которая часто скупает активы, род Лопухиных наращивает влияние, постоянно приобретает что-то, к тому же их сын – будущий император. Но вот Василий Алексеевич сказал об отце, и я подумал...

— Что изначально свести меня с вашим отцом была идея Лопухиных, — договорила за меня матушка, поняв, к чему я веду.

Я кивнул, не став оспаривать очевидное.

Если бы Василий Алексеевич не сказал, я бы, конечно, тоже не отказал ему. Потому как давал слово, что он и его свита могут обращаться ко мне за помощью целителя. Однако теперь, когда я знаю о том, что Лопухиным всё было известно – это уже дело принципа.

Если Алексей Максимович виноват в том, что случилось с Корсаковыми, я хочу лично пожать ему горло. Не накрыть подушкой умирающего, милосердно отправив на тот свет, а собственными руками сделать так, чтобы он пожалел о свершённом.

Да, я не самый добрый на свете человек. Но как-то и плевать, я не червонец, чтобы нравиться всем.

Конечно, существовала отличная от нуля вероятность, что Василий Алексеевич напряг свои связи, чтобы выяснить информацию о моём отце – просто ради того, чтобы был предмет для торга. Однако я видел его состояние, он практически не в себе, и если верить «будущему императору», то выходит, что и его распоряжения никто бы выполнять не стал.

Первое, что я бы сам сделал на месте совета ветвей – отрезал наследника от любой помощи и власти. И несмотря на то что я не знаю людей, вошедших в этот совет, я знаю об Алексее Максимовиче достаточно, чтобы осознавать – дураков среди них быть не может.

— Ты хочешь потребовать у главы рода Лопухиных ответ в обмен на жизнь? — уточнила матушка.

— Я не хочу, чтобы история повторилась, — кивнул я. — А потому мне нужно знать, мам.

Она несколько секунд смотрела на ручку, которую крутила в пальцах.

— Хорошо, Ваня. Но пообещай мне, что будешь крайне осторожен.

Я улыбнулся в ответ и склонил голову.

— Обещаю, матушка.

* * *

Кремль, личные покои великого князя Виктора Павловича.

Хозяин гостиной развалился в кресле, рассматривая отчёты о прошедшем допросе. Его сестра с бокалом воды в руках сидела напротив с закрытыми глазами. На лице Анны Павловны царило спокойствие, и можно было бы решить, что она спит, но великая княгиня периодически посматривала на настенные часы.

Наконец, Виктор Павлович отложил записи и хмыкнул.

— Ну что же, всё, как мы и думали, — сказал он. — Даже удивительно, что ничего нового выбить из него не удалось.

— А меня это, наоборот, порадовало, — ответила ему сестра. — В кои-то веки жандармерия работает так, как ей положено. И, кстати, новый состав, судя по всему, слишком сильный. Либо на этот раз переборщили с дозировкой – к концу второго часа у Ларионова уже язык заплетался.

— Это я приказал увеличить дозировку, — пояснил Виктор Павлович. — Посмотрел, знаешь ли, как выглядят жертвы Ивана Корсакова, и подумал, что лучше будет перестраховаться. Ты ведь прекрасно представляешь, что случилось бы, если бы Ларионов сохранил свой дар и атаковал тебя. А так у него даже выбора особого не было.