Корсаков. Том 3 - страница 5

Масленников Филипп Глебович махнул мне рукой, и я выбрался из автомобиля, не забыв прихватить с собой недопитый кофе. Свитский Василия Алексеевича поприветствовал меня рукопожатием.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — проговорил он. — Время, конечно, не подходящее, но позвольте поздравить вас с графским титулом.

— Благодарю, Филипп Глебович, — ответил я.

Он провёл меня между домами. Машина Лопухиных была припаркована на параллельной улице. У меня даже мелькнула мысль, что Василий Алексеевич делает так постоянно. Когда на нас с Всеволодом Серафимовичем нападали наёмники, люди Лопухиных тоже были через дом от места действия.

Сам наследник рода не вышел наружу, но через открытую заднюю дверь я его увидел. Масленников сопроводил меня до автомобиля и, кивнув Василию Алексеевичу, закрыл за мной. Лопухин же протянул мне ладонь.

Выглядел он при этом куда лучше, чем при нашем разговоре у корпуса целителей, не иначе, потратил время, чтобы отоспаться в гостях у Масленников – во всяком случае, мы сейчас как раз рядом с их домом находились.

— Спасибо, что откликнулись, Иван Владимирович, — произнёс Лопухин.

— Я целитель, это мой долг, Василий Алексеевич, — произнёс я, отвечая на рукопожатие. — Едем?

Тот кивнул, и машина резво тронулась с места. Я бросил взгляд в окно, наблюдая за тем, как мой собственный автомобиль с Семёном за рулём тронулся параллельным курсом.

— Совет думает, что я всю ночь пил в компании Филиппа Глебовича, — поделился Василий Алексеевич. — Не буду скрывать, мы многое с Масленниковым делали, так что никто и не удивится, что именно у него я решил провести ночь.

Я промолчал, а Лопухин продолжил говорить, не обращая на меня внимание.

— В последнее время нашу семью стали постигать одни неудачи, — поделился он. — Мы с отцом считали, что это просто рядовые трудности. Даже проверяли своих родственников, и ничего не нашли. А теперь эти твари решили, что главу рода можно убить, а меня сбросить со счетов! Мерзкие прихлебатели, возомнившие, будто солнце светит миру из их задниц! Но ничего, как только поставим отца на ноги, я обязательно с каждым из них разберусь.

Я никак не реагировал на его слова, лишь контролировал, чтобы с «императором» не случилось припадка. Он, может быть, и отдохнул сегодня ночью, однако легче ему не стало, состояние Лопухина больше походило на некую форму неконтролируемой одержимости. И я понимал, что его мир в одночасье рухнул, явив свой звериный оскал, но не бросать же его теперь? Сбили с Василия Алексеевича розовые очки, но он это переживёт, если не свихнётся на почве мести и ненависти.

Так что я немного подправил его гормоны, и Лопухин заметно успокоился. Переведя на меня взгляд, он коротко кивнул.

— Спасибо, Иван Владимирович. Мне тяжело держать себя в руках.

— Пустяки, Василий Алексеевич, — ответил я. — Много сил это у меня не отнимет, но присмотреть за вами я вполне могу. Да и сегодня у меня выходной, так что можете не переживать – пока я рядом, вам ничего не угрожает.

На его лице возникла кривая ухмылка, но развивать тему было некогда – мы прибыли.

Столичный особняк Лопухиных был всё таким же, каким я его запомнил по приёму. Вот только в этот раз я чувствовал, что людей внутри почти нет. Либо они все собрались в другом конце территории, где мой дар уже не доставал. Впрочем, так даже лучше, чем меньше нам станут мешать, тем проще будет работать.