Читать онлайн Юки Есимура - Красный отель

Откуда все пришло, туда все и уйдет.

А я - лишь путь для самого себя,

дорога, которую мне надо пройти.

(Харуки Мураками.)

От автора.

Здравствуй друг, спасибо, что Вы выбрали мое произведение для прочтения. Сам замысел данного произведения носит сугубо развлекательный характер, для домашнего чтения, и развития вашей фантазии. Мне хотелось хоть немного скрасить Ваш досуг и одиночество. Пусть эти строки принесут Вам не забываемые впечатления и наслаждения мною написанного. Все, что на Ваш взгляд будет носить достоверность фактов, или Вы узнаете персонажей в некоторых людях, всего лишь совпадение и чистая случайность, но в каждом вымысле есть доля правды. Мои герои живые люди, со своими судьбами, и событиями на их жизненном пути. Так пусть их существование для нас будет за тонкой вуалью скрытности и недосказанности. Мы будем наблюдать за ними со стороны, не вторгаясь в пространство жизненных устоев героев.

Отдельно хочу сказать спасибо за поддержку моих друзей во время написания данного произведения. За их участие в моей жизни, без их поддержки я не смогла бы создать это творение.

Этим рассказом я хочу повествовать о произошедших событиях со мной. По странным образом сложившимся обстоятельствам я стал сам невольным свидетелем жизненной распущенности. Пленник в череде событий, о которых я повествую, могут вызвать разный образ отношения к ним. И всё же прошу вас не судить описанное строго, потому что оно имеет право быть. Более того оно составляет часть нашей жизни, которую мы хотим скрыть от чужих глаз. Испытывают ли герои стыд или угрызение совести? Возможно, но не нам судить их. Так как мы сами имеем за вуалью праведности свои причуды и демонов. Приятного прочтения данного произведения.

Юки Ёсимура.

Красный отель.

1.Мое знакомство с руководителем и отелем «Красный Отель»

Я получил звонок от работодателя с указанием адреса для явки. Голос в трубке звучал сухо, по-деловому, без лишних приветствий — будто сам факт звонка уже был одолжением. Мне предстояло покинуть своё обжитое гнёздышко и отправиться в командировку на некоторое время. И от этой сухости, от этой безапелляционности внутри всё сжалось: не от страха перед дорогой, а от внезапного ощущения, что привычный мир вот - вот сдвинется с места и больше не встанет как прежде.

Мой любимый Киото блистал вечерними огнями. Я видел его из окна такси, когда ехал в аэропорт: город переливался, будто был соткан из тысяч крошечных ламп, и в этом свете всё казалось возможным, даже то, что я сейчас уезжаю туда, где меня никто не ждёт, где мне придётся заново учиться дышать в чужом ритме. Киото всегда был для меня местом силы, местом, где даже тишина звучала как музыка, а теперь он становился точкой отсчёта: отсюда я улетал, и сюда мне хотелось вернуться.

И меня ждал дальний путь. Я знал, что впереди - не просто перелёт, не просто смена часовых поясов, а переход из одного состояния в другое. В голове уже крутились мысли о том, что нужно будет сделать по прибытии: отметиться у куратора; получить документы; осмотреть объект; составить первый отчёт. Но пока всё это было абстрактным, далёким, почти нереальным по сравнению с тем, что прямо сейчас я должен был собрать свою жизнь в один чемодан и увезти её в самолёте.

Быстро собравшись, я набросал одежду в походный чемодан - не аккуратно, не по системе, а так, как делают, когда времени в обрез и главное - не забыть самое необходимое. Рубашка, свитер, запасные носки, блокнот, ручка, зарядка… Я хватал вещи и складывал их, будто пытался уместить в этот чемодан не только одежду, но и частичку своего спокойствия. На тумбочке остался лежать маленький брелок — подарок моего избранника. Я замер на секунду, глядя на него, потом решительно сунул в карман куртки: пусть будет со мной, пусть напоминает, что есть место, куда можно вернуться.

Руки чуть дрожали, когда я нервно набирал номер такси. Пальцы скользили по экрану, и я ругал себя за эту дрожь: я ведь не мальчик, впервые уезжающий из дома, я взрослый человек, у которого за плечами не одна командировка. Но сейчас всё ощущалось иначе — острее, тяжелее, будто на кону стояло не просто выполнение задания, а что - то большее, что я пока не мог назвать словами.

Билеты на самолёт уже были заказаны, и опоздания не были приемлемы. Это звучало как приговор и как спасение одновременно: не было пространства для сомнений; для «может быть, я останусь ещё на день»; для «а вдруг всё отменится». Всё было решено за меня, и оставалось только подчиниться этому решению, шагнуть в него, как в холодную воду, и плыть.

По дороге в аэропорт я позвонил своему избраннику. Он ответил почти сразу — я будто почувствовал, как он откладывает все дела, чтобы услышать мой голос, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.

— Привет, — сказал я, стараясь говорить спокойно, чтобы не передать ему свою нервозность. — Я уже еду в аэропорт. Такси вот... вот будет.

Он помолчал секунду — совсем немного, но в этой паузе уместилось столько тепла и тревоги, что мне вдруг захотелось просто бросить чемодан, выйти из машины и никуда не лететь.

— Ты как? — спросил он тихо, и в этом «ты как» было не любопытство, а забота, которая держится на тонком, но прочном канате доверия.

— Нормально, — ответил я, хотя «нормально» было далеко от истины. — Просто… всё происходит быстро. Билеты уже есть, такси едет, и через несколько часов я буду в другом городе.

Я назвал ему адрес, куда еду, и коротко объяснил, зачем: новый проект; проверка объекта; составление отчёта; оценка состояния дел. Говорил сухо, по пунктам, чтобы он не волновался, чтобы понял: это не авантюра, это работа, обычная командировка, хоть и дальняя.

— Я буду на связи, — добавил я, чувствуя, как в горле становится горячо от того, что приходится прощаться вот так, на бегу, в шуме улицы, в ожидании такси, которое посигналит у подъезда. - Каждый день. И если что - сразу позвоню.

— Хорошо, — тихо сказал он, и я услышал, как делается глубокий вдох, будто собирает себя по частям, чтобы не показать, как ему тяжело отпускать меня. — Ты только… береги себя. Не пытайся всё решить в первый же день. Ты не обязан быть идеальным. Просто будь осторожен.

— Буду, — пообещал я, и это «буду» прозвучало как клятва, которую я давал не только ему, но и себе.

Мы ещё немного поговорили о пустяках: о том, что кот опять спит на моей подушке, о том, что в холодильнике осталось немного его любимого супа, о том, что он будет поливать цветы, чтобы к моему возвращению они не завяли. И эти простые, бытовые детали вдруг стали для меня якорем: они напоминали, что где-то есть дом, есть человек, который ждёт, есть жизнь, которая продолжается, даже когда ты уезжаешь в дальнюю командировку.

Когда такси, посигналило у подъезда, я выдохнул, подхватил чемодан и сказал в трубку:

— Приехали. Я сейчас сяду, и мы ещё спишемся. Люблю тебя.

— И я тебя, — ответил он, и в этих трёх словах было столько силы, что она будто разлилась по венам, прогоняя дрожь и неуверенность. — До связи.

Я убрал телефон, сел в машину, и такси плавно тронулось, увозя меня, прочь от родного подъезда, от знакомых улиц, от города, который я любил. За окном мелькали огни, силуэты домов, вывески магазинов — всё то, что было мне знакомо и дорого. И с каждым километром, приближавшим меня к аэропорту, я чувствовал, как между мной и этим привычным миром натягивается тонкая нить. Она могла порваться от любого резкого движения, но пока она была цела, она держала меня, не давала раствориться в чужой дороге.

В аэропорту всё закрутилось в привычном ритме: регистрация, досмотр, ожидание у выхода на посадку. Я смотрел на табло, на бегущие строчки рейсов, на людей, которые спешили, волновались, радовались, грустили — каждый со своей историей, со своим дальним путём. И вдруг поймал себя на мысли, что моя история сейчас делает новый поворот. Не обязательно лучший, не обязательно самый лёгкий, но свой.

Самолёт взлетел, город остался внизу — крошечные огоньки, рассыпанные по темноте, как звёзды, упавшие на землю. Я смотрел в иллюминатор, чувствовал, как гудят двигатели, как меняется давление, как мир становится чуть меньше, чуть ближе, и думал о том, что впереди меня ждёт не просто командировка. Впереди меня ждала проверка — не только профессиональная, но и человеческая. Проверка на прочность, на верность своим принципам, на умение оставаться собой там, где всё чужое.

А где - то далеко, в любимом Киото, который теперь казался одновременно и близким, и бесконечно далёким, мой избранник, наверное, заваривал чай, смотрел на огни города и думал обо мне. И эта мысль согревала лучше любого пледа, лучше любого горячего напитка.

Забыл представиться, меня зовут Юки Ёсимура. Имя простое, без пафоса, и мне это нравится — в нём нет лишней тяжести, зато есть ощущение чего-то привычного, домашнего. В нём слышится и ветер с залива, и шелест листвы, и тихий разговор за чашкой чая.

В свободное время от работы занимаюсь для одного издательства написанием брошюр в теме Сьюки - эротические новеллы (пошловатых книжонок с явным описанием эротики и более), и поначалу мне самому было неловко об этом говорить: казалось, что между строгим управлением гостиницами и этими откровенными историями нет ничего общего. Но со временем я понял, что связь есть — и довольно глубокая. Когда пишешь такие новеллы, учишься видеть оттенки: не просто «он её обнял», а как дрогнули пальцы, как на секунду замерло дыхание, как в комнате вдруг стало слишком тихо, будто весь мир затаился, чтобы не спугнуть этот момент. Ты ловишь эти полутона, эти едва заметные движения души и тела — и именно это делает историю живой. И, как ни странно, этот навык здорово помогает мне, в работе управляющего: когда ты стоишь за стойкой отеля и видишь, как гость опускает глаза, как нервно теребит край куртки, как старается казаться спокойным, а сам дрожит от усталости или страха, — ты понимаешь, что за этим стоит целая история. И иногда самое правильное, что можно сделать, — это не задавать лишних вопросов, а просто тихо сказать: «У нас есть тихий номер. Там никто не помешает».

А в основное время управляю по поручению шефа гостиницами, выстроенными на территории Йокогама, Там же расположена гора Фудзи, которая стала визиткой Японии. Я не раз ездил туда, чтобы просто постоять и посмотреть на неё. Иногда кажется, что в её спокойной, величественной форме, заключена какая - то особая мудрость: она никуда не торопится, не кричит о своей красоте, не пытается никого поразить. Она просто есть. И это спокойствие каким - то образом передаётся тебе, когда ты стоишь у её подножия и смотришь вверх.

Я работаю по поручению шефа (одного из моих друзей) в гостиницах, выстроенных на территории Йокогамы. Одного из трёх крупнейших городов, расположенных на самом большом японском острове, Хонсю. Йокогама для меня — это не просто точка на карте, это город, который никогда не спит. Днём он деловой, собранный, с ровными линиями небоскрёбов и чётким ритмом шагов по тротуарам, а ночью раскрывается совсем иначе - становится чуть более откровенным, чуть менее сдержанным, будто сбрасывает строгий костюм и остаётся в простой рубашке, в которой удобнее жить.

Большинство крупных предприятий располагаются именно на Хонсю — это экономический и культурный центр страны, место, где прошлое и будущее встречаются на одних и тех же улицах. Здесь старинные храмы соседствуют с ультрасовременными офисами, а в маленьких кафе подают чай по древним рецептам, пока за окном проносятся поезда - пули. И в этом контрасте я нахожу что - то родное: мне нравится, когда в одном месте уживаются разные миры, когда за фасадом строгой дисциплины прячется живая, настоящая жизнь.