Читать онлайн Вольфганг Акунов - Крестоносцы в «Заморье»

«Выступят порождения драконов Аравийских на многих колесницах и с быстротою ветра понесутся по земле, так что наведут страх и трепет на всех, которые услышат о них».

Третья книга Ездры, 15.29

С появлением пророка новой, крайне воинственной, религии, Ислама – это слово в переводе с арабского означает «покорность» (Богу) – Магомета, или, точнее, Мухаммеда (буквально: «достохвального»; так был прозван своими арабскими последователями житель города Мекки Абу аль-Касим бен Абдаллах ибн Абд аль-Муталлиб ибн Хашим из древнего рода Хашимитов, входившего в племя корейшитов) изменились весь ход истории и весь облик «Леванта» (Ближнего Востока).

Ислам как бы наложился на все предшествовавшие ему древние культуры и народности Востока, и, после утверждения своего господства над ними, дал им новый Закон, изложенный в Священной Книге мусульман – Коране («Благородном свитке»). В 622 году Христианской эры произошло бегство (арабск.: Хиджра) пророка Мухамммеда из его родного города Мекки (где ему угрожала кара за проповедь нового вероучения) в город Ятриб (Медину), издавна конкурировавший с Меккой (не зря говорят, что нет пророка в своем отечестве). А к моменту смерти Магомета в 632 году Христианской эры (или 10 году Хиджры, по новому мусульманскому летоисчислению) пророк, окруживший себя необычайно фанатичными и храбрыми людьми, порвавшими ради него все семейные и родоплеменные связи, был уже повелителем всего Аравийского полуострова. Его воины (охваченные религиозным пылом «провозвестников нового мира», уже имевшие многолетний опыт службы в войсках соседних государств, с которыми теперь вознамерились воевать) устремили свои взоры как на зороастрийский, или маздаяснийский, Эраншахр (Иран), так и на Христианский Запад, намереваясь нести на остриях мечей учение своего пророка и туда. Халиф (наместник пророка) Омар, или Умар, друг и советник Мухаммеда, в 638 году вступил в Иерусалим.

По авторитетному мнению академика Льва Николаевича Гумилева, мусульманская религия представляет собой, в сущности, вариант раннего, дособорного Христианства, почерпнутого мекканцем (и, соответственно, провинциалом) Мухаммедом из разговоров, в том числе и с караванщиками и купцами, приходившими в торговые города Аравии, включая его родную Мекку, из богатых мегаполисов тогдашнего средиземноморского мира – метрополий Восточной Римской («Византийской») империи (или, по-гречески, «Ромейской василии» – «Римского царства») – Пальмиры (древнего Тадмора), Антиохии и Иерусалима. То Христианство, которое они проповедовали, было особой христианской ересью – савеллианством, или учением Павла Самосатского (проповедью строгого единобожия, согласно которому Иисус был человеком, пророком, но не Богом Сыном, единосущным Богу Отцу) и модализмом (учением о проявлении Единого Бога в разных лицах – в отличие от утвержденного Никейским Вселенским собором Христианской Церкви учения о Нераздельной и Неслиянной Божественной Троице). Это учение было отвергнуто еще Никейским собором как ложное, но сохранилось и после Никейского собора в Сирии и Аравии. Приняв эту христианскую ересь за подлинное Христианство, Мухаммед счел современных ему православных христиан, верующих в Бога-Троицу, многобожниками (или, конкретнее – троебожниками), а себя проповедником истинной веры в Единого Бога Ибрагима (Авраама), Исхака (Исаака) и Якуба (Иакова), искаженной как современными ему талмудистами-иудеями, так и христианами господствующей у ромеев-«византийцев» православной Церкви (в ту пору православную веру исповедовали христиане не только Востока, но и Запада; разделение Христианской Церкви на римско-католическую и греко-кафолическую, или греко-православную, произошло лишь в 1054 году, да и после этого официального акта взаимного отлучения от Церкви папы римского и патриарха Константинопольского, еще долго носило формальный характер).

Говоря об Исламе как религии и об изначально присущем этой религии стремлению к экспансии, необходимо учитывать следующее обстоятельство.

С точки зрения Ислама весь обитаемый мир подразделяется на три «области»:

1) «Дар-аль-Ислам»;

2) «Дар-аль-Харб»;

3) «Дар-ас-Сульх».

Это три «области», модель которых определяет три «подобласти», особый правовой, морально-нравственный и гуманитарный режим действий.

«Дар-аль-Ислам» – это область, в которой проживает наднациональная мусульманская община («умма»). В этой области все устроено в соответствии с Божественными установлениями («волей Аллаха»).

«Дар-аль-Харб» – это область, в которой мусульмане живут под властью немусульман («кяфиров» или «гяуров», то есть «неверных»). Там (выражаясь современным языком) «не действует обычное международное гуманитарное право». Война в этой области ведется по особым законам. Пленных брать не обязательно. Дозволено брать в заложники женщин, детей и стариков и торговать ими.

«Дар-ас-Сульх» – область, в которой (пока) нет мусульман. В отношении этой области следует в течение десяти лет соблюдать перемирие, после чего необходимо рассмотреть, что делать с данной территорией, как ее захватить и освоить.

В эпоху, предшествовавшую периоду Крестовых походов, Христианский мир стоял перед крайне опасной (для всякого верующего христианина, озабоченного не только земным существованием своей бренной телесной оболочки, но и спасением своей души) перспективой постепенного освоения и захвата мусульманскими завоевателями.

Как писал Сергей Сергеевич Аверинцев:

«Такие земли, как Сирия, где впервые было произнесено слово «христианин» (Деян. 11:26), Малая Азия, церкви которой символизируют в Апокалипсисе все христианство мира (Откр. 1:11 и далее), Египет, где в пустыне впервые созрело христианское монашество, а в Александрии – христианское любомудрие, наконец, Северная Африка, где христианство впервые заговорило по-латыни, – все были отняты исламом…» («Христианство в XX веке»).

К 700 году по Рождестве Христовом Сирия, Палестина, Египет и Северная Африка (принадлежавшие православной Восточной Римской, или «Византийской», империи – Романии) оказалась под властью арабов-мусульман, сломивших сопротивление «византийских» войск и североафриканских берберских племен. Сообразив, что надо дать выход энергии с трудом подчиненных берберов, арабские завоеватели бросили их на завоевание Христианской Испании под командованием полководца Тарика. Через одиннадцать лет арабы и обращенные в ислам берберы («мавры») захватили обширные территории в Испании, а в двадцатые годы того же VIII века мировая мусульманская держава – Халифат – уже простиралась от Пиренеев и Луары до Индии и Китая. В 732 году Христианской эры домоправитель (майордом, лат. «maiordomus») франкского царя из дома Меровингов Карл Мартелл с величайшим напряжением сил разгромил в битве при Пуатье мусульманское войско перешедшего Пиренеи арабского вали (правителя) Испании Абд ар-Рахмана. Хотя мусульмане еще долгое время после этого нанесенного им поражения продолжали терроризировать своими набегами Христианскую Европу (в особенности – Италию, которую постоянно опустошали, чуть не взяв в 846 году сам «Вечный город» – «Первый (Ветхий)» Рим-на-Тибре – резиденцию предстоятеля Христианской Церкви Запада – римского понтифика-папы), шок от неудачи при Пуатье настолько врезался им в память (вероятно, даже на генетическом уровне), что они впредь стали называть всех западных христиан (именовавшихся «латинянами», поскольку богослужение у них велось на латыни – разговорном языке западной части некогда единой Римской империи), противостоявших им на полях сражений, «франками» (со временем на развалинах распавшейся Франкской державы образовались Франция, Германия и ряд других Христианских европейских государств, некоторые из которых существуют и поныне).

Почти одновременно, в 751 году, мусульманскому экспедиционному корпусу арабского полководца Зияда ибн Салиха удалось, при поддержке тюркского племени карлуков, или харлуков (обратившихся в Ислам), нанести поражение армии китайской империи Тан и положить конец претензиям китайцев на Среднюю Азию, превратившуюся в мусульманский регион (хотя и не сразу).

В результате всех этих завоеваний и побед адептов веры, проповедуемой пророком Мухаммедом, западная граница «державы правоверных» – Арабского Халифата – в VIII веке от Рождества Христова отстояла от ее восточной границы на более чем пятнадцать тысяч километров. Халифат значительно превышал по своим размерам все предшествующие ему в мировой истории великие державы – Древнеперсидское царство Ахеменидов, государство Александра Македонского, Сирийское царство Селевкидов, Парфянское и Кушанское царства, Римскую империю и Новоперсидскую державу Сасанидов (Эраншахр, или Иран).

В завоеванных и исламизированных ими в первую очередь силой меча (и уж во вторую очередь – силой проповеди) странах мусульманские завоеватели столкнулись с высокоразвитыми культурами, которые были ими сохранены и использованы себе на потребу. Речь шла о древнейших в мире культурах, слившихся воедино благодаря влиянию древних греков и римлян, и позднее заложивших основу всей Христианско-европейской культуры и цивилизации. Один из крупнейших культурных центров Древнего Мира и раннего Средневековья располагался в Междуречье (между реками Тигром и Евфратом), другой – в Египте. Территории, расположенные между ними, являлись желанным яблоком раздора между господствовавшими в «Леванте» (на Ближнем Востоке) державами. Это состояние могло оказаться для них чрезвычайно опасным в случае, если бы Междуречье (Двуречье, Месопотамия) и Египет оказались под властью одной державы, проводящей единую политику.

Во все времена, как тогда, так и ныне, библейская Святая Земля – Палестина – в такой ситуации оказывалась как бы между двумя жерновами. Сегодня мы даже не можем представить себе, насколько богатой и процветающей была эта неоднократно перемалываемая беспощадными жерновами истории страна, некогда текшая, по выражению папы римского Урбана II, «млеком и медом», поскольку ее хозяйство, вследствие многочисленных войн, не прекращающихся и поныне, пришло за последние столетия в глубокий упадок, причем оказалась практически уничтоженной древняя оросительная система, а население было поставлено на грань вымирания. В эпоху поздней Римской империи в этой нынешней «священной пустыне» располагалось бесчисленное множество древних городов с сотнями тысяч жителей.