Маг времени - страница 3

Он ушёл, и шаги его затихли в глубине коридора. Анна осталась одна в тёмном архиве, сжимая программку и ключ. До полуночи оставалось два часа. Время тянулось мучительно медленно. Девушка вернулась в гримёрку и села перед зеркалом. Отражение смотрело на неё усталыми, но полными решимости глазами. Она нанесла немного пудры, подкрасила губы. Зачем? Сама не знала.

Может быть, хотела выглядеть достойно перед лицом прошлого. Без пяти минут двенадцать Анна вышла в коридор. Театр спал, погружённый в темноту и тишину. Только дежурные лампы тускло светили у служебного выхода. Девушка шла по знакомым коридорам, но сегодня они казались чужими, враждебными. Спуск в подвал был узким и крутым. Ступени скрипели под ногами, и каждый звук отдавался эхом в пустоте. Внизу пахло сыростью и старым деревом. Вдоль стен громоздились декорации прошлых лет: замки, колонны, задники с нарисованными садами. Анна включила фонарик на телефоне, и луч выхватил из темноты фигуру Воронова. Он стоял у дальней стены, рядом с массивной дверью.

— Вы пришли, — произнёс мужчина, и в его голосе не было торжества. Только тихая печаль. — Я знал, что вы придёте.

— Я хочу знать правду, — Анна шагнула вперёд, и голос её звучал твёрдо. — Всю правду. Без утайки.

— Правда в этой комнате, — Дмитрий кивнул на дверь. — За ней — гримёрка вашей матери. Ключ у вас?

Девушка достала ключ, и металл блеснул в свете фонаря. Руки дрожали, когда она вставила его в замочную скважину. Замок щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась. В лицо пахнуло затхлым воздухом, смешанным с запахом розового масла. Того самого масла, которое Анна иногда чувствовала в своих снах. Луч фонаря скользнул по стенам, освещая зеркало в тяжёлой оправе, туалетный столик с пыльными баночками, вешалку с костюмом. Всё было покрыто слоем пыли, но казалось, что время здесь остановилось. На столике лежал дневник в бархатной обложке. Анна подошла и взяла его. Страницы были исписаны мелким, изящным почерком. Это был почерк её матери.

— Она знала, что умрёт, — тихо сказал Воронов, стоя на пороге. — В последней записи она пишет об этом. Прочтите.

Анна открыла последнюю страницу. Слова расплывались перед глазами, но она заставила себя вчитаться. «Сегодня я танцую в последний раз. Я знаю, что он придёт за мной. Огонь уже близко. Но я не боюсь. Я боюсь только за Анну. Она должна жить. Она должна танцевать. Но не здесь. Не в этом театре. Пока здесь он. Тот, кто носит маску друга. Тот, кто убил меня из ревности. Прости меня, доченька. Я люблю тебя».

Слёзы хлынули из глаз, размывая чернила. Анна прижала дневник к груди, чувствуя, как внутри что-то ломается. Двадцать лет лжи. Двадцать лет притворства. Мать знала. Мать предвидела. И всё равно вышла на сцену.

— Кто он? — прошептала девушка, поднимая заплаканные глаза на Воронова. — Кто её убил?

— Тот, кого вы знаете, — Дмитрий шагнул в комнату, и его лицо стало жёстким. — Тот, кто был рядом с вами все эти годы. Кто учил вас, поддерживал, направлял. Тот, кто больше всех боялся, что вы узнаете правду.

— Мария Николаевна? — Анна отшатнулась, не веря своим ушам. — Но она… она была её подругой. Она плакала, когда говорила о ней.

— Она была влюблена в неё, — Воронов покачал головой. — И когда Елена отказала ей, когда выбрала вашего отца… Мария не смогла смириться. Это была не ревность соперницы. Это было безумие. Она подожгла декорации во время финальной сцены. Елена не успела выбежать. Все решили, что это несчастный случай. Никто не догадался.