Малороссия - страница 2

Грабянка, а за ним Ригельман производили казаков от хазар; Ян Потоцкий видел в казаках потомков тех косогов, которых великий князь Мстислав Владимирович поселил в XI веке в Черниговщине.

По мнению Татищева, в Египте был город Черказ ( от него и казаки впоследствии у русских людей назывались черкасами), жители которого переселились на Кавказ и стали называться косогами.

Из Кавказа выводил казаков и Петр Симоновский, сближая римское название Гиркании (область на Кавказе) с латинским словом hircus — козел. Польский историк Духинский и поэт Падурра создали в своей фантазии целый народ с именем казаков. Кроме филологических, были и другие попытки объяснить происхождение казаков.

Польский историк Кромер и русский князь Щербатов видели в казаках остатки половцев, Вольтер в «Histoire de Charles XII» — остатки татар, Карамзин, Соловьев, Миллер, Самчевский, Броневский — потомков тюркского племени, жившего на юге России и известного под именем черных клобуков. Доказать реальную связь между казаками и этими народами невозможно: сведения о черных клобуках и половцах прекращаются с XIII века, известия же о казаках начинаются с XVI века.

Правильнее объяснять происхождение казачества условиями жизни того народа, из которого вышли казаки. Уже в XVI веке польский летописец Мартын Бельский, дядя которого был первым старшиной в казацком войске в начале XVI века, говорит, что казачество выделилось из народа благодаря умственному складу и характеру некоторых лиц.

Взгляд Бельского разделял и французский инженер Боплан, около 20 лет пробывший на Украине и смотревший на казачество как на класс рыцарей, а также и украинский летописец Самоил Величко.

Костомаров считает казаков за мещан, которые ходили сначала на юг на промыслы; условиями жизни они принуждены были вооружаться и вести военный образ жизни.

Карпов и Тумасов связывают казачество с княжеской дружиной, профессор Н. П. Дашкевич — с Болоховской землей, профессор П. В. Голубовский — с «бродниками», которые еще в княжеские времена занимали степные места.

В 1863 г., в «Архиве юго-западной России», профессор В. Б. Антонович высказал мысль, от которой впоследствии, после резкой критики М. А. Максимовича, решительно отказался, о связи казачества с древнерусскими вечевыми общинами. Мнение Максимовича («Сочинения», том I), к которому в последнее время примкнул и которое наиболее полно обосновал В. Б. Антонович в своей статье «Киев, его судьба и значение в XIV—XVI веках», сводится к следующему. В литовском государстве вся земля считалась собственностью правительства и была поделена на службы, по 200 десятин приблизительно в каждой. Службы эти раздавались всякому желающему под условием выставлять с каждой службы по одному вооруженному воину. Не исполнялось это условие — служба отбиралась. Одно лицо могло владеть несколькими службами. Вся территория Литовского княжества была поделена на земли и поветы. В каждом повете был замок, в котором сидел поветовый староста, соединявший в своих руках роль главного администратора, судьи и войскового начальника. На обязанности старост пограничных поветов лежала защита границ от нападений неприятеля.

В конце XV века крымский хан Менгли-Гирей разорил Южную Украину. Остатки жителей, не перебитых или не захваченных в плен, убежали на север, в Волынь и Полесье. Обширное пространство земли в поветах Киевском, Переяславском, Каневском, Черкасском, Брацлавском и Винницком оставалось пустыней; не находилось людей, которые бы хотели брать там «службы».