Читать онлайн Анна Дарсен - Мимикра

Пятнадцать минут - если ветер не передумает.

Дари прикинула расстояние до Острова, прибавила к нему встречное течение у Западной гряды и решила, что успеет. Получилось не очень убедительно. Тогда она убрала течение из расчёта, и стало гораздо лучше.

Она летела на всех парусах.

В другой день эта фраза рассмешила бы её своей буквальностью. Сейчас было не до смеха. Натянутые полотнища отзывались в сознании упругой тяжестью, будто сильные, чуть уставшие мышцы. Ветер скользил по ним, давил, искал слабину; Дари чувствовала каждое его прикосновение и одним намерением подбирала шкоты, поворачивала реи, удерживала руль. Под килем с шипением расходилась вода. Прозрачное живостекло корпуса ловило морскую синеву, и со стороны, наверное, казалось, будто волны сами сложились в лёгкую бригантину и спешат куда-то по своим волновым делам.

Так ей нравилось думать. Гравер называл это хвастовством.

- Когда нечем хвастаться, внучка, - говорил он, - хвастаются красивыми сравнениями

И сразу добавлял, если кто-то был поблизости, что быстрее Дари во всей Молодой бухте нет ни одного судна.

Сто десять лет назад Дари появилась в верфи-колыбели между двумя тонкими нитями живостекла и общей памятью бухты. Собственного прошлого у неё не было. Самым ранним воспоминанием оставался свет, рассеянный сквозь воду, и огромный тёмный борт Гравера, заслонивший всё остальное. Дед потом уверял, что, как только нос новорожденной бригантины вынырнул из воды, она немедленно поставила крошечный парус и попыталась уйти из колыбели. Дари подозревала, что он придумал половину этой истории, но не спорила - гордилась.

До прошлого года Гравер сопровождал её почти в каждом дальнем походе. Он делал вид, что случайно идёт тем же курсом, случайно держится в четверти мили и совершенно случайно наводит пушку на любого, кто проходит слишком близко. Потом Астэр убедил его, что самостоятельность нельзя выдавать по чайной ложке. Гравер уступил, но с тех пор всякий раз встречал Дари так, будто она возвращалась не с дневной прогулки, а из путешествия на край мира.

Сегодня край мира оказался ближе обычного.

Всё началось с хвастовства. Лио повернул домой после третьего круга у старого мерного буя. Дари решила пройти четвёртый - только затем, чтобы доказать: при боковом ветре её новый грот даёт ещё пол-узла. Грот дал. Потом ветер лёг, течение потащило к югу, а солнце вдруг оказалось гораздо ниже, чем ему полагалось.

Теперь западная половина неба налилась густой медью. Солнце висело над водой сплюснутым огненным кругом. Дари старалась его не замечать.

Остров проступал впереди неровной тёмной полосой. Настоящих островов, как говорили старые книги, когда-то было великое множество. На них росли деревья, ходили звери и стояли человеческие дома. Дари не очень верила в землю, которая способна удерживать на себе целый дом и никуда с ним не плыть. Их Остров был устроен разумнее.

Сначала над горизонтом показывались верхушки мачт - сотни мачт, давно лишённых парусов. Одни торчали прямо, другие перекрещивались, третьи лежали под углом, словно усталые старики, опирающиеся друг на друга плечами. Ниже темнели нагромождения корпусов. Самые древние были деревянными. Они сгнили, раскололись, проросли кораллом, но всё ещё держали цепи соседей. На них слой за слоем легли другие корабли. Ракушки залечили щели, водоросли переплели шпангоуты, живостекло затянуло разломы голубоватыми наплывами. Так, постепенно, мёртвые поднялись из глубины и построили живым дом.

Гравер рассказывал, что первые корабли приходили сюда умирать добровольно.

«Одному гнить страшно, - говорил он. - А вместе можно ещё что-нибудь полезное сделать».

В детстве Дари представляла, как они сходятся в последний круг, сцепляются мачтами и постепенно опускаются на дно.

Она мысленно потянулась к Острову.

- Дедушка?

Ответ пришёл сразу, так громко, что зазвенел бушприт.

- Где тебя носит?

Гравер сердился. Значит, боялся.

- Уже иду. Вижу Западную гряду.

- Ты её полчаса должна видеть! Сколько до входа?

Дари снова оценила расстояние. На этот раз честно.

- Пятнадцать минут.

Молчание длилось ровно столько, сколько дедушке понадобилось, чтобы подобрать слова, пригодные для любимой внучки. Непригодных у него было гораздо больше.

- Десять, - сказал он. - Через десять начинают сводить заслоны.

- Успею.

- Дари.

- Я выстроила цепочку.

- Какую?

Она ещё раз оценила положение солнца, расстояние до входа между двумя ржавыми башнями погибших линкоров и длинную светлую полосу течения.

- Не мешай, дедушка. Очень сложную.

Он издал сердитый металлический скрип, который связь передала так отчётливо, будто Гравер тёрся бортом рядом.

- Доложишь по приходе.

- Обязательно.

Дари оборвала разговор прежде, чем он мог спросить о четвёртом круге вокруг мерного буя.

Внезапно вода впереди покрылась рябью.

Не волнами - мелкой частой дрожью, словно океану стало холодно. Ветер продолжал ровно давить с юго-запада. Дари проверила его направление, затем осторожно качнула рулём. Рябь шла поперёк и ветра, и течения. Она возникала сразу вокруг всего корпуса и бежала к горизонту.

Дари ощутила её килем. Слабое покалывание поднялось по шпангоутам и застряло у основания мачт.

- Дедушка?

- Я здесь.

На этот раз голос был тоньше и дальше.

- У вас вода дрожит?

- Какая ещё вода?

- Обычная. Только дрожит.

Гравер не ответил. За его молчанием Дари почувствовала десятки других голосов - встревоженных, коротких, перекрывающих друг друга. Остров заметил рябь.

- Держи связь, - наконец сказал дед. - Не закрывайся ни на миг.

- Хорошо.

- И не говори «хорошо» таким голосом.

- Каким?

Ответ рассыпался белым шорохом.

Дари позвала снова. Вместо голоса по сознанию прошёл треск, похожий на ломкую пену. Она резко подобрала передние паруса. Те отозвались с опозданием. Дари поправила намерение - не просто быстрее, а повернуть реи к ветру, натянуть левый шкот, удержать нос.

Обычно правильно поставленное желание расходилось по корпусу мгновенно. Сейчас оно словно увязло в толще живостекла.

Рея дёрнулась и остановилась.

- Нет, - сказала Дари вслух, хотя вслух корабли говорили редко. - Ещё раз.

Повернуть рею. Выбрать слабину. Держать курс.

Парус вздрогнул. Ветер выплеснулся из него, как вода из пробитой чаши. Бригантина потеряла скорость и подставила волнению борт.

Дари охватило странное чувство.

Она толкнула руль. Руль не ответил.

Не боль. Не поломка. Хуже - отсутствие. Ещё секунду назад кормовая часть корпуса была ею самой, понятной без названий. Теперь между мыслью и рулём возникла тонкая пустота.

Дари вспомнила голос Астэра, её единственного наставника:

«Желание - не действие. “Хочу домой” не знает ни ветра, ни расстояния, ни цены. Дай телу цепочку».

Она дала.

Определить ветер. Поставить нос. Наполнить фок. Ускориться. Войти в пролив.

Ничего.

Все паруса разом обмякли, хотя ветер по-прежнему шёл над водой. Они повисли вдоль мачт чужими кусками материи. Дари чувствовала их вес, слышала хлопки полотна, но уже не могла отличить один шкот от другого, как не смогла бы назвать каждую каплю, ударившуюся о борт.

- Дедушка!

Ответ пришёл обрывком:

- ...где ты?.. Дари, где...

- Я у гряды! Я не могу повернуть!

- ...где ты?.. где ты?.. где...

Связь захлебнулась.

До входа оставалось меньше трёх миль. Высокие ворота уже двигались: над водой натягивались якорные цепи, из пазов в мёртвых корпусах медленно выползали тёмные заслоны. Дари видела, как за ними вспыхивают сигнальные огни. Видела спокойную воду бухты. Видела дом.

Океан под ней дрожал всё сильнее.

Нижний край солнца коснулся воды.