Музей - страница 4
Голос у Федула по тембру напоминал голос таксидермиста. Я пригляделся: Федул был очень похож на Вову Сергеича. Федул, заметив мой интерес, усмехнулся:
– Братья мы с Вовчиком. Я старший. Иногда по старой памяти помогу ему чем. Я ведь тоже таксидермистом был, четверть века!
– А двадцать лет в театральной критике? Сколько тебе?
– Скоро шестьдесят пять, – с гордостью произнес Федул.
– Ты ж говорил, полтинник?
– Это для прессы.
– Абсолютная свобода бомжа, – ни с того ни с сего стал рассуждать Федул, – зиждется на его высоконравственных жизненных принципах и питается высоким моральным духом.
– Понятно! – сказал я.
– Брось, ни фига тебе не понятно. Жена есть?
– Нет.
– Ну вот, а говоришь, что тебе понятно всё. Всё понятно бывает только с женой. Я вот для большей ясности ее оставил одну. Ей это в самую кассу. Жены рады спровадить нас хоть в Зимбабве. Ладно, ты иди делай чего надо, а я тут вздремну пару часиков.
Он бросил в углу пальто, кряхтя, устроился на нем и тут же уснул.
Часа два я перекладывал с места на место железо, пока не устал с непривычки и весь не перепачкался в грязи и ржавчине. Отряхнув штаны и рубашку, я вернулся в комнату таксидермиста и лег отдохнуть на диван. Федул, похоже, так и не просыпался. Не мешало бы и мне вздремнуть. Я с завистью прислушался к его сопению. Удивительно, как это я давеча закемарил на часок? Вот уже несколько дней я не могу уснуть. Видимо, бессонница приходит не от того, что нет сна, а оттого, что жизнь проходит как во сне. Я страшно вымотался, во мне накопилось столько усталости, что ею можно было усыпить целое сказочное королевство! У меня приступы бессонницы случались и прежде. Через неделю без сна у меня обычно начинались глюки, и мне порой казалось, что я раздвоился и наблюдаю за собой со стороны…
Я никак не мог уснуть и лежал с открытыми глазами. Но когда на минуту закрыл глаза и тут же открыл их, Федула в комнате не было. Не было и запаха, ему свойственного, совершенно дикого запаха воли. Меня это почему-то успокоило. Я, как в болото, проваливался словами в небытие сна: так… трубы сюда… уголки сюда… доски сю…
Вечер начался с пробуждения.
Была всё та же удушливая тишина, но послышался новый звук.
Вошла Элоиза… Мне теперь кажется, что я уже знал ее имя до того, как она представилась. Она вошла и воскликнула:
– А вот и Элоиза, котик! Ой, вы кто?!
– Скорей всего котик. Кипятку не желаете, Элизабет?
– У Вовчика тут, как в гражданскую, кипятком потчуют. Вообще-то я Элоиза.
– А я… – мой взгляд упал на рысь, – я Оцелот.
– Я знаю Оцелота, – сказала Элоиза, – это вождь сименонов. Читала.
Литература неисчерпаема.
– Вы, видимо, историк? – предположил я, разумея ее начитанность.
– Хранитель. Я подписываю коробочки и составляю реестры.
– Благородное занятие. И очень нужное, – искренне похвалил я.
Элоиза вспыхнула.
– Вам ли здесь судить о нас! – она брезгливо окинула взглядом помещение и ткнула пальцем в потолок.
Я поднял глаза. На низком потолке, почерневшем от времени и мрачных размышлений живодера, были прилеплены порнографические снимки.
Элоиза громко расхохоталась. В ее смехе было волнение. Волнение, рожденное чувственностью.
– Вы новенький? – спросила она, мгновенно став строгой. – Салтыков велел привести вас к нему на инструктаж. Пойдемте тут, так короче.
Мы прошли по коридору к двери, через которую вошел Верлибр, и оказались на крутой лестнице, которая, кружась, поднималась на несколько этажей. Мы взошли на второй. За дверью был коридор с опечатанными помещениями по обе стороны. Элоиза открыла единственную двухстворчатую дверь.
Похожие книги
У земного суда, как у земли, два полюса. Один полюс – правосудие, справедливый суд над преступниками. Другой – беззаконие, все отвратительное, что есть в любом обществе и в самих судьях, – лживость, корысть, пристрастие. При этом всякий незаслуженный приговор – грех не только на судье или присяжных, но и на извращенном социуме, потерявшем всякие ориентиры в морали и справедливости. В очередной книге серии рассказывается о ста наиболее знаменитых судебных процессах разных эпох и разных народов, решения и итоги которых, так или иначе, имели историческое значение для судеб мира и всего человечества. Вот лишь несколько из них: суд над Сократом, процесс по делу тамплиеров, суд над Яном Гусом, трибунал над Жанной д’Арк, процесс по делу Джордано Бруно, процесс Галилея, суды над романом Гюстава Флобера «Госпожа Бовари» и над сборником стихотворений Шарля Бодлера «Цветы зла», суд над «архитектором Холокоста» А.
Умение говорить убедительно и выразительно, способность завоевывать умы и сердца слушателей, вести за собой миллионы – именно это отличает ведущих государственных деятелей, легендарных политиков и известных людей в истории человечества. Порой одним только своим публичным выступлением они могли изменить ход истории или положение вещей в мире. Временами такие речи не обходятся без оговорок и непозволительных ошибок, оказывая еще более взрывной эффект. Как бы там ни было, самые яркие ораторы навсегда входят в анналы истории, а к их словам потомки обращаются даже спустя годы и столетия. О ста самых знаменитых речах рассказывает очередная книга серии.
Горы полны тайн. Но почему все горные тайны удивительно похожи на тайны людей. Люди и горы одинаково хранят их в своей душе. И это не только незримые духовные и материальные сокровища горного мира, но и его неведомые существа, опасные пропасти и ледники. Где находится скала Прометея. Есть ли рукотворные пирамиды в горах Антарктиды. Что такое «тропы сновидений» горы Улуру. Зачем Суворов повел свою армию через Альпы. Почему погибает каждый четвертый альпинист на Чогори. Куда ведут горные дороги. Кого из советских альпинистов посвятила в рыцари английская королева. Стоит ли бояться «лысых гор». На эти и другие вопросы отвечает очередная книга серии.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Продолжение романа «Офицер по связям с реальностью». Читатель вместе с героями попадает в Москву 40-х годов нашего века. В России произошёл военный переворот, власть находится в руках военных. В стране совершенно иное, чем сегодня, государственное устройство, совершенно не похожие на нынешние политически нравы, чему в романе уделяется большое место. Россия богата и сильна, но непримиримая борьба продолжается, в ней участвуют антироссийские силы вне и внутри страны, а также оккультные силы. Героиня теперь занимает важное место в политическом истеблишменте России, у неё благополучная семья, взрослые дети, но она продолжает тосковать по погибшему мужу.
Сегодня перед Россией стоит множество вопросов (экономических, политических, этнических и т. д. ), многие из которых кажутся неразрешимыми. Но, если внимательно посмотреть в толщу тысячелетий, мы увидим, что на сегодняшние проблемы с успехом решались в Риме, Древней Греции и Византии; в Средние века и в Новой истории. Самое интересное, результат оказывался положительным, когда древние шли по пути, абсолютно противоположному тому, который избирает мир сегодняшний. Эта книга – взгляд на Россию нынешнюю и будущую с позиции не экономиста, и не политика, но историка. За несколько тысячелетий человек не изменился в своей сути.
