Читать онлайн Алеся Менькова - НАБЛЮДАТЕЛЬ НАЙДЕН

Однажды, глубокой ночью,

вы пробудились без видимой причины.

Не от ночного кошмара и не от постороннего звука

— вы просто открыли глаза.

В комнате стояла абсолютная темнота

и та особая тишина, что возникает лишь за час до рассвета, когда даже дыхание природы за окном

кажется частью вселенского безмолвия.

И в этот миг, вас коснулось нечто, что можно назвать лишь откровением. Вы внезапно осознали, что тот, кто вглядывается в эту темноту, не является тем же, кто устает в течение дня, кто тревожится о предстоящих делах, кто несёт в себе груз обид и надежду на будущее. Это всегда были вы

— но вы, какими никогда себя не осознавали.

Сущность присутствия, чистое свидетельство, то единственное начало, которое всегда смотрело вашими глазами, но которому вы ранее не уделяли должного внимания, поглощённые бесконечной игрой форм.

Это ощущение не сделало вас исключительным, не даровало сверхспособностей и не освободило от повседневных невзгод. Однако оно преобразило всё. Изменило сам способ вашего бытия в мире.

Вы ощутили, что внутри вас всегда пребывал некто, кто не вовлечён в драму, а лишь созерцает её. И чем дольше вы находились с этим ощущением, тем отчётливее понимали: это Наблюдатель и он не был обретён в ту ночь. Он существовал всегда. Вы ощутили то, что всегда было вами, — собственное присутствие в этом мире.

Просто раньше вы отождествляли себя с автоматизмами — с непрерывным потоком мыслей, с калейдоскопом эмоций, с ролями, которые примеряли в присутствии разных людей.

Книга, которую вы читаете это — собрание историй, которые уже происходили с вами, просто вы не придавали им значения. Она описывает те наблюдения и те озарения, которые всегда принадлежали вам — вы лишь не замечали их, погружённые в повседневную суету.

А автор – это тот, кто однажды так же как и вы, ощутила своего наблюдателя внутри собственного мира и теперь готова помочь вам, совершить необходимое открытие — в тот миг, когда оно будет готово явиться.

Эти страницы призваны лишь пробудить в вас вопрос, который изменит всё: «Кто смотрит моими глазами в этот самый момент?» И когда вы зададите его себе не умом, а всем своим существом, вы с удивлением обнаружите, что всегда знали ответ. Просто никогда не останавливались, чтобы его услышать.

Внутренний поток мыслей, чувств, воспоминаний и прогнозов никогда не прекращается в бодрствующем человеке, и это свойство психики известно каждому, кто хотя бы раз пытался сосредоточиться на одном деле или заснуть после напряжённого дня. Вы замечали, как одна мысль сменяет другую без видимой паузы, как образы из прошлого всплывают без вашего намерения, как беспокойство о будущих событиях вторгается в текущий момент, даже когда вы хотите отдохнуть. Этот непрерывный процесс многие называют внутренним диалогом, хотя правильнее было бы говорить о внутреннем монологе, перемежающемся визуальными образами, телесными ощущениями и эмоциональными реакциями. В психологической традиции это явление описывается как спонтанная активность так называемого автобиографического самоощущения, которое не управляется волей и не подчиняется прямым командам сознания. Человек, который говорит себе «не думай о белой обезьяне», неизбежно думает о ней, и этот простой эксперимент демонстрирует фундаментальное свойство мыслительного процесса: он обладает собственной инерцией и не может быть остановлен простым запретом.

Однако наиболее важное и, как правило, упускаемое из виду обстоятельство заключается в том, что сам факт наличия мыслей предполагает существование того, кто эти мысли обнаруживает. Когда вы говорите «у меня возникла мысль», вы уже проводите различие между собой и возникшей мыслью, хотя в повседневной речи это различие часто стирается, и человек отождествляет себя с содержанием собственного сознания. Вы можете проверить этот тезис прямо сейчас, не меняя положения тела и не закрывая книгу. Обратите внимание на любую мысль, которая присутствует в вашей голове в данный момент, — пусть это будет даже мысль о том, что всё написанное здесь не имеет к вам отношения, или мысль о том, что вам нужно ответить на сообщение, или просто смутное ощущение дискомфорта от необходимости размышлять о подобных вещах. Зафиксируйте эту мысль, а затем задайте себе вопрос: кто заметил, что эта мысль присутствует? Вы не можете ответить на этот вопрос, назвав имя, профессию или дату рождения, потому что обнаруживаемая здесь сущность не имеет биографических характеристик. Это чистая способность к осознаванию, которая не совпадает ни с одной из проходящих через неё мыслей, точно так же как зеркало не совпадает с отражающимися в нём предметами.

Важно понимать, что это различение не имеет ничего общего с патологическим состоянием, при котором человек слышит посторонние голоса. В клинической психиатрии слуховые галлюцинации характеризуются тем, что голоса воспринимаются как исходящие извне, как чужие и не принадлежащие самому человеку. То, о чём идёт речь здесь, принципиально иное: вы обнаруживаете не кого-то говорящего, а самого слушающего, не другой голос, а пространство, в котором любые голоса появляются и исчезают. Это не другая сущность, а, напротив, возвращение к единству, которое всегда было, но оставалось незамеченным из-за чрезмерной поглощённости содержанием сознания. Если угодно, это похоже на ситуацию, когда человек настолько увлечён фильмом, что забывает о существовании экрана, на котором этот фильм проецируется, и перестаёт осознавать себя как зрителя, отождествляясь с персонажами.

Обнаружение Наблюдателя — это не обретение персонажа, а вспоминание о том, кем вы всегда были, зрителем, а не персонажем.

Каждый из вас неоднократно переживал моменты, когда это различение возникало спонтанно, хотя вы, вероятно, не придавали этим моментам особого значения. Вспомните ситуацию, когда вы вели с кем-то напряжённый разговор, говорили, повышая голос, чувствовали, как кровь приливает к лицу, и вдруг на долю секунды замечали себя со стороны — не в буквальном смысле видения собственного тела, а в смысле осознания «я сейчас злюсь, и я вижу, что я злюсь». В тот короткий миг вы не переставали злиться, но между вами и вашим гневом возникало расстояние, пусть даже микроскопическое. Вы становились не равны своему гневу, а скорее наблюдателем этого гнева. Или вспомните ночные часы бессонницы, когда вы лежите в темноте и в голове прокручиваются одни и те же тревожные мысли — о завтрашней презентации, о случайно сказанном неловком слове, о здоровье близкого человека. В какой-то момент, обычно от усталости, вы вдруг замечаете, что мысли продолжают течь, но вы как будто находитесь чуть в стороне, смотрите на них со стороны, и это наблюдение приносит облегчение, хотя сами мысли никуда не делись. Это и есть спонтанное проявление способности к отделению Наблюдателя от потока автоматических реакций.

Почему же это различение столь трудно зафиксировать и удержать в повседневной жизни? Ответ связан с устройством нашего внимания, которое эволюционно настроено на содержание, а не на контекст. Человеческий мозг решает задачи выживания: ему важно распознать угрозу, найти ресурс, предсказать будущее, а не рефлексировать о том, кто именно распознаёт угрозу. Поэтому внимание постоянно направлено на объекты — мысли, эмоции, внешние стимулы, — а на сам акт внимания мы обращаемся крайне редко. Это похоже на то, как если бы глаз видел все предметы в комнате, но никогда не видел бы сам себя. Глаз не может увидеть самого себя без зеркала, и точно так же сознание с трудом обнаруживает свою собственную природу, потому что оно привыкло быть направленным наружу или на внутреннее содержание, но не на само себя. Однако, в отличие от глаза, сознание обладает способностью к рефлексии — оно может направиться на себя, хотя для этого требуется некоторое усилие или, точнее, отказ от привычного усилия по захвату объектов.

Обратите внимание на следующее различие, которое является ключевым для всей последующей работы. Мысли обладают свойствами: они имеют предметное содержание, они возникают и исчезают, они могут быть истинными или ложными, уместными или неуместными, приятными или тягостными. Эмоции обладают валентностью, интенсивностью, они вызывают телесные реакции. Тело обладает пространственной локализацией, температурой, напряжением в мышцах, ритмом дыхания и сердцебиения. Всё это — наблюдаемые феномены, которые меняются во времени. Но тот, кто наблюдает, не обладает ни одним из этих свойств. Вы не можете сказать, какого цвета ваш Наблюдатель, где именно он расположен в теле (хотя многим кажется, что за глазами или в груди), сколько ему лет, радуется он или печалится. Он не радуется и не печалится — он видит радость. Он не стареет — он видит старение тела. Он не думает — он видит мысли. Отсутствие у Наблюдателя каких-либо качеств не является его недостатком; напротив, именно эта пустотность, эта бескачественность позволяет ему быть чистым свидетелем, не искажённым пристрастиями и не вовлечённым в автоматические реакции.

Теперь необходимо сделать следующий шаг, который для многих оказывается самым трудным. Обнаружив Наблюдателя, вы можете начать думать о нём как о некоторой сущности, находящейся внутри вас, — как о маленьком человечке за глазами, как о душе, как о высшем Я. Но любое представление о Наблюдателе в виде образа, фигуры, местоположения или сущности снова является мыслью, то есть содержанием сознания, а не самим сознанием. Наблюдатель не является объектом среди других объектов. Он не находится внутри тела в том же смысле, в каком сердце находится внутри грудной клетки. Более корректно говорить, что тело и все его содержимое находятся внутри Наблюдателя, то есть в поле осознавания. Тело ощущается, мысли замечаются, эмоции переживаются — всё это происходит в сознании, а не наоборот. Если вы попытаетесь найти Наблюдателя как объект, вы не сможете этого сделать, потому что любая найденная вещь будет очередным явлением в сознании, а не самим сознанием. Это как если бы вы искали источник света, пользуясь только этим светом: вы увидите освещённые предметы, но сам свет останется невидимым, хотя именно он делает зрение возможным.

Многие, впервые столкнувшись с этим различением, испытывают разочарование: им кажется, что Наблюдатель — это нечто столь эфемерное, скользящее, неуловимое, что на него нельзя положиться, что он не даёт никаких практических преимуществ. Это впечатление обманчиво. Именно неуловимость Наблюдателя, его необъектность и есть его главная сила. Потому что если бы Наблюдатель был объектом, он был бы подвержен изменениям, старению, повреждениям — как всё объектное. Но поскольку он не является объектом, он и не может быть повреждён, разрушен или потерян. Вы не можете потерять способность осознавать, потому что даже мысль «я потерял способность осознавать» требует осознавания. Вы можете на время переключить внимание на содержание — на мысли, на планы, на воспоминания, — и тогда вам покажется, что Наблюдатель исчез. Но он не исчез, он просто остался на периферии, как экран кинотеатра продолжает существовать, даже когда все зрители смотрят на движущиеся картинки и не замечают экрана. Как только вы задаёте вопрос «кто это видит?», экран снова становится заметен, и вы обнаруживаете, что он всегда был здесь.