Читать онлайн Владимир Степаненко - Наследие. Чужие среди своих

ЧУЖИЕ СРЕДИ СВОИХ

2177 год.

Земля умирала долго.

Ни от одного удара, ни от одного выстрела, ни от одного предательства — она увядала десятилетиями, медленно и неумолимо. Планета превратилась в сплошное поле боя, где границы давно стёрли бомбы, голод и смерть. Люди перестали быть людьми. Никто уже не помнил, с чего началась вражда. Труп на улице перестал быть чьим-то горем — он стал просто препятствием, через которое нужно перешагнуть. Осталась только одна цель — выжить любой ценой.

И однажды, в тот самый момент, когда люди уже были на грани, небо над Европой озарилось огненными хвостами. Искусственный интеллект выпустил ядерные ракеты. Они поднимались из шахт, с кораблей, с мобильных установок и летели во все стороны. Ответные удары не заставили себя долго ждать: государства, у которых была такая возможность, сделали то же самое. Те, кто видел это, замирали на мгновение — но не от страха, а от понимания, что надежды больше нет. Оставалось только ждать.

И взрывы разразились по всей планете одновременно. Огненные грибы поднимались над каждым городом. Ударные волны сносили небоскрёбы, превращая их в бетонную крошку, испаряли озёра и реки в радиусе сотен километров. Земля содрогалась от ударов, словно её били гигантским молотом.

Но этого оказалось мало. Земля, истерзанная до предела, начала отвечать. Из-за постоянных взрывов проснулись вулканы — те, что спали тысячелетиями, и те, что считались потухшими. Они извергали потоки раскалённой лавы. Вулканический пепел и радиоактивная пыль закрывали небо настолько плотно, что солнечный свет перестал пробиваться сквозь эту завесу. Землетрясения сотрясали континенты, раскалывая их на части и разрывая на глубине сотен километров. Казалось, сама планета решила покончить с собой. Через час на карте Земли не осталось ни одной страны — только руины и редкие островки жизни, обречённые на смерть.

Но за пять лет до этого, когда мир ещё дышал, но уже задыхался, три главных врага — Россия, Китай и Соединённые Штаты — сделали то, что казалось невозможным даже в самые спокойные времена. Они сели за стол переговоров. Им стало ясно: если они не объединятся, погибнут все, а вместе с ними — всё человечество. Это был вынужденный союз.

Они построили корабль.

Пятьдесят тысяч человек должны были улететь к новой планете. Корабль назвали «Ковчег».

Пока инженеры резали металл, кроили чертежи и спорили о нагрузках, астрофизики изучали планету под названием Мегион, до которой на околосветовой скорости — год полёта. Год в анабиозе, и они проснутся у нового дома.

Но была одна проблема — топливо. Ни один известный человечеству двигатель не мог разогнать ковчег до нужной скорости за разумное время. Тогда физики предложили безумный план. На пути к Мегиону лежала сверхмассивная чёрная дыра. Расчёты показали: если ковчег подойдёт к ней вплотную, к самому горизонту событий, но не пересечёт его, гравитация дыры разгонит корабль до околосветовой скорости почти без затрат топлива. Один рискованный манёвр — и они смогут сэкономить годы полёта. Ошибка означала смерть, но у них не было выбора. Траекторию заложили в навигационные системы, и инженеры принялись за дело.

Три страны разделили чертежи на части так, что ни один инженер не видел всей картины. Россия взяла силовую ферму и двигатели — их делали на Урале, в цехах, которые официально числились законсервированными. Китай строил жилые модули и системы жизнеобеспечения — по документам это были «опреснительные установки для засушливых регионов». США отвечали за навигацию, реакторы и оружейный отсек — их собирали под видом спутниковой группировки нового поколения.

Языковой барьер не был преградой — микроретрансляторы, которые вживлялись ещё в младенчестве, превращали любую речь в сигналы, которые мозг воспринимал как родной язык. Русский говорил с американцем, американец — с китайцем, китаец — с русским, и все понимали друг друга без задержки.

Каждый модуль весил от пятидесяти до двухсот тонн. Их нельзя было запускать целиком — ни одна ракета-носитель не потянула бы. Поэтому инженеры пошли другим путём.

Модули резали на части прямо в заводских цехах.

Контейнеры поднимали на орбиту по графику — тысяча семьсот тридцать восемь пусков за четыре с половиной года. Мир смотрел на запуски и думал, что это очередная партия спутников связи.

На орбите контейнеры перехватывали автоматические буксиры. Они подтаскивали груз к строительной площадке — огромной ферме, где дроны-манипуляторы уже ждали.

Дроны двигались бесшумно, подсвечивая себе работу тусклыми маячками. Стыковочные узлы защёлкивались с глухим металлическим лязгом, который никто не слышал в пустоте.

Каждая ошибка стоила бы месяцев работы, но система допускала погрешность в миллиметр. Через восемнадцать месяцев корпус был готов — три с половиной километра мёртвого металла, висящего над планетой, которую он должен был спасти.

На Земле полную картину знали только главы правительств трёх стран, их замы, генеральные конструкторы и главы космических агентств. Остальные видели лишь фрагменты. Никаких бумаг, никаких приказов — только устные договорённости, которые нельзя было нарушить, потому что нарушить их означало подписать смертный приговор всем.

И тогда, за месяц до конца, три президента утвердили последний документ — акт о вводе в эксплуатацию. Без подписей, без печатей. Просто три голоса в зашифрованной видеоконференции.

— Подтверждаю.

— Подтверждаю.

— Подтверждаю.

Раньше это назвали бы вершиной инженерной мысли. Теперь это был просто ковчег. На его борт должны были подняться пятьдесят тысяч человек — инженеры, биологи, врачи, агрономы, механики и те, кто попал по блату под видом специалистов. Эвакуация началась за несколько часов до того, как ядерные ракеты взлетели.

Шаттлы один за другим поднимались с поверхности Земли, доставляя людей на орбиту, где их ждал ковчег. Но к тому времени, когда шаттл с правительством и главами космических агентств оторвался от земли, информация уже просочилась в мир. Миллионы людей по всей Земле смотрели в небо, понимая, что их бросают. И те, кому не досталось места, не могли этого вынести. Реактивный снаряд нашёл свою цель на высоте двадцати километров. Взрыв разнёс шаттл на куски, уничтожив структуру управления. Те, кто должен был вести человечество к новой жизни, погибли в считанные секунды. До корабля добралось только сорок пять тысяч человек — без лидера, без цели, без надежды.

Корабль стартовал.

На борту начался хаос. Коридоры были заблокированы баррикадами из мебели, воздух пахнул потом, кровью и страхом. Люди требовали ответов, споры перерастали в драки, драки — в потасовки. Отсеки делили на «своих» и «чужих». Корабль превращался в клетку.

И тогда появился Андрей.

С ним были его брат Саня — бывший десантник с Урала; Майк Майерс — американский военный, не пропустивший ни одной войны последних лет; и Чен Ли — гонконгский полицейский, который за пятнадцать лет службы научился открывать любые замки и ориентироваться в любой системе. Хоть это и довольно сомнительный навык для полицейского, но он оказался полезен. И не один раз.

Они не собирались штурмовать корабль. Они решили взять управление.

Чен Ли оглядел стены. Взгляд зацепился за сенсорную панель у входа — матовый экран, встроенный в металл, без единой кнопки. Он подошёл и провёл пальцем по поверхности. Экран засветился, запрашивая идентификацию. Чен не стал тратить время на стандартные протоколы. Он вызвал служебное меню — три быстрых касания в правом нижнем углу, — и на экране побежали строки. Он пролистал их, нашёл нужную, ввёл код доступа. Система моргнула, открывая внутреннюю сеть. Ещё несколько жестов — и на экране развернулась трёхмерная схема корабля: все отсеки, коридоры, технические шахты. Он нашёл оружейный склад на нижней палубе, а рядом с ним — вентиляционные короба и обходные пути, которые вели к пульту управления системами жизнеобеспечения. Чен Ли коснулся часов на запястье, активировал беспроводной интерфейс, и через мгновение схема отразилась на его наручном дисплее — компактная, чёткая, с подсвеченным маршрутом.

— Нам сюда, — он показал часы остальным.

Они двинулись по маршруту на схеме. Технические шахты оказались узкими, едва пропускали по одному. Воздух там пах машинным маслом, стены гудели от работающих энергосистем. Пришлось дважды останавливаться, пропуская ремонтных дронов, которые бесшумно скользили по своим траекториям. Саня шёл первым, Андрей и Чен за ним, Майк замыкал, то и дело оглядываясь.

Наконец они добрались до массивной двери с электронным замком. Чен шагнул к панели. На этот раз он не стал возиться с меню. Он снял с пояса тонкий металлический стержень, вставил его в щель под панелью и провернул. Внутри что-то щёлкнуло. Чен отвёл панель в сторону — под ней открылся ряд контактов. Он выдернул два из них и замкнул цепь. Замок щёлкнул, и дверь отъехала в сторону.

— Готово.

— А ты хорош, — с уважением в голосе протянул Саня.

— Проще простого, — кинул Чен.

— Ой, всё, не выделывайся, — Андрей махнул рукой. — Иди уже.

Они вошли внутрь и взяли по энергетической винтовке.

Андрей задержался у пульта управления системами безопасности. То, что нужно.

— Чен! — позвал Андрей. — Ты можешь найти резервный терминал и подключиться к сети корабля?

— Да, без проблем. Протоколы старьё.

Чен знал, что нужно делать: полицейский доступ, стандартные протоколы. Через минуту на его наручном дисплее появились схемы всех отсеков, списки людей, уровень кислорода и статус систем.

— У нас теперь есть доступ к управлению системами жизнеобеспечения корабля. Что делаем?

Андрей скользнул взглядом по мониторам, задержался на двери, за которой всё ещё шумела толпа. Он не колебался ни секунды.

— Чен, включи откачку кислорода. Во всех отсеках, кроме нашего. Чтобы они успокоились. Только не убей их.

— Чего сделать? — переспросил Чен, надеясь, что ему послышалось.

— Ты прекрасно меня слышал. Делай.

Чен вздохнул. В его глазах промелькнула тень, но он промолчал. Пальцы пробежали по панели.

Вентиляция загудела по всему кораблю. Кислород начал уходить. Сначала едва заметно — просто стало чуть тяжелее дышать. Потом кто-то в главном коридоре схватился за горло, пытаясь вдохнуть, но лёгкие не слушались. Люди падали на колени, хватая ртом пустоту, их лица синели, глаза наливались кровью. Толпа заваливалась, как подкошенная, — больше не было криков, только хрипы и всхлипы лёгких без воздуха. Некоторые пытались ползти, но силы покидали их.

Андрей стоял у пульта, глядя на мониторы. Его лицо не выражало беспокойства. Он понимал серьёзность своего поступка, но других рычагов давления у него не было.

— Выключай.

Чен сделал пару нажатий. Вентиляция взревела снова — кислород начал подаваться в отсеки, как вода в пересохшее русло. Люди закашляли, задышали глубоко, судорожно, пытались встать. В коридоре воцарилась тишина — от ужаса и непонимания.

А затем Андрей вышел в главный коридор и включил громкую связь.

— Меня зовут Андрей Волков.

Он выдержал паузу.

И где-то в глубине толпы — негромко, но в наступившей тишине отчётливо — кто-то сказал:

— Чёрт возьми.

— Что? — обернулся к нему сосед.

Тот не ответил. Только потянул второго за рукав и кивнул в сторону Андрея. Второй присмотрелся — и побледнел.