Наследницы - страница 6

Тут Триша почувствовала, как слезы подступают к глазам. Все по новой, все как в те дни, когда умерла мама. Триша могла оставаться невозмутимой на людях лишь до тех пор, пока кто-то не говорил что-то приятное, что-то доброе, и тут вся печаль мира наваливалась на нее. Это могло случиться в продуктовом магазине, в обувном отделе «Блумиз» или во время покупки сэндвича в гастрономе. Одно доброе слово от незнакомца или знакомого пробивало ее броню и попадало в самое яблочко. Но не сегодня, не в офисе этого парня. Дон Дональдсон не заслуживает того, чтобы первым стать свидетелем ее скорби.

Триша прикусила губы, чтобы прийти в себя.

– Спасибо. Он был блестящим писателем. – Она только повернулась, чтобы уйти, как ее осенила мысль. – Могу ли я попросить вас не рассказывать никому? Мы бы хотели убедиться, что вся семья в курсе, прежде чем эта новость станет достоянием общественности. Как вы поняли, отец был публичной фигурой, поэтому у нас есть определенный протокол по поводу того, как делиться с прессой.

Конфиденциальность была единственной вещью, которую уважали юристы, даже ДД, как Дон часто называл сам себя во время совещаний.

– Конечно, Суини.

На самом деле Триша не хотела, чтобы Дон Дональдсон привлек внимание «Нью-Йорк таймс» каким-нибудь постом или твитом о том, что умер его литературный герой, вызвав тем самым ажиотаж в прессе. Отец заслуживал лучшего, по меньшей мере, достойного мемориала в новостях, за которым бы последовали излияния поклонников в социальных сетях.

Триша улыбнулась, подумав, что именно так Уильям Суини отозвался бы о каком-нибудь коллеге-писателе, чей важный некролог был бы подорван каким-то ноунеймом с двадцать третьего этажа. Она даже слышала у себя в голове его хамденский акцент: «Бедняга. Паршивый адвокат разболтал все в интернете. Даже не удостоился официального пресс-релиза. Ужасный способ уйти из жизни». Ее отец мог придумать историю буквально из ничего. Самая простая встреча могла превратиться в эпопею. Кто теперь будет рассказывать подобные истории?

– Спасибо, Дон. – Она не сомневалась, что теперь история о том, как он хранил новость о смерти Уильяма Суини, обязательно станет одним из его любимых анекдотов.

Выходя из офиса, Патриция Беккет Суини поняла, что, хоть забота об отце последние десять лет была не из легких, заботиться о его наследии будет еще сложнее.

«Этот день длится вечность», – подумала Лиза. Все произошло так быстро, но в то же время словно в замедленной съемке. Джулии, потрясенной смертью своего работодателя, потребовалось несколько часов, чтобы прийти в себя и поехать домой. Она только недавно ушла, в последний раз со слезами на глазах обнявшись с Лизой, и теперь девушка сидела одна на кухне родительского дома на Уиллоу-Лейн, запивая бокалом белого вина и заедая жареным арахисом этот длинный и грустный день, в который она мерила шагами комнату, заполняла кипу официальных документов касательно смерти отца и принимала быстрые мрачные решения. В один момент Лиза должна была отправить в какое-то государственное учреждение факс с подписями всех трех сестер Суини, чтобы тело их отца могли кремировать. Она даже не стала с ними связываться, так как обе, очевидно, находились в пути; она подделала их подписи, отсканировала документы и отправила по электронной почте в соответствующее ведомство. Лиза знала, что сестры поймут.