Наследницы - страница 5

– Дон, мне потребуется взять несколько выходных. Мне позвонили. Мой отец… – Триша глубоко вздохнула. – Мой отец умер сегодня утром. Мне нужно домой.

– Оу, Суини, мне очень жаль. Ты в порядке? – Это был самый личный вопрос, который он когда-либо задавал ей, за исключением того раза, когда он случайно толкнул ее в грудь во время игры «Лигал Лиг» по софтболу, а затем спросил, не искусственная ли она. «Я просто имею в виду, ты ведь такая худая. Как вот это может быть настоящим? Ведь правда?» – обратился он тогда к небольшой толпе, ища одобрения своему поведению.

– Это определенно не то событие, к которому можно быть готовой, – ответила Триша.

Дон кивнул, как будто бы ему было не все равно, но затем быстро вернулся к делу:

– Так, значит, по работе ты завершила все дела? Конечно, я понимаю, ты сейчас должна быть с семьей, но ты же закрыла важные вопросы, верно?

Он говорил о коллективном иске о дискриминации на рабочем месте, поданном женщинами из одной из пятерки лучших автоконцернов. «Кингсли, Максвелл и Трауб» представляли интересы концерна. Он знал, что сделанное Тришей было бесценно для дела; к тому же не мешало и то, что она – женщина.

– Иск только что сертифицировали. Время поджимает.

«Вот козел».

– Да, все готово. Я переслала вам и Данетт несколько электронных писем с описанием своей части работы. Пенни Карузо и Райан Ли возьмут на себя все главные положения. Я буду с ними на связи.

– Отлично. Что ж, удачи!

Дон сказал это таким тоном, словно Триша отправлялась в экзотический медовый месяц на Коста-Рику, а не спешила на поезд «Метро-Север», чтобы похоронить своего отца. Скорее всего, он почувствовал, как холодно прозвучали его прощальные слова, поэтому поспешил добавить что-то более человечное:

– Чем занимался твой старик, Суини? Адвокатурой?

«О, этим бы он никогда не стал заниматься».

– Отец был писателем.

Вот оно, прошедшее время. Мой отец был писателем.

– Да ладно? Что-нибудь, что я мог читать?

«Ну да, это ведь признак качества, если Дон Дональдсон слышал о тебе», – подумала Триша.

– Мой отец – Уильям Суини.

Его усталые глаза осенило светом.

– Тот самый Уильям Суини? Написавший «Никогда нет ничего»? И ту книжку о Вьетнаме? Как там она называлась? Хм, «Горький плод». Этот Уильям Суини?

Вот оно, дармутское образование, всплывшее из болота обыденных рабочих разговоров Дона Дональдсона. Да, Дон, ты не только слышал об Уильяме Суини, он наверняка поразил тебя в начальной школе в Хочкисе или во время выпускных семинаров в Ганновере. Тебя и миллионы других читателей – таких же умных, самодовольных, всезнающих белых парней, которые получили отличную взбучку, любезно предоставленную классиком Уильямом Суини. До этого вы думали, что являетесь героями собственной жизни, но благодаря Уильяму Суини осознали, что не более чем среднестатистические болваны, влачащие посредственное существование, которое в конце концов может вас к чему-то привести, а может, и нет, и эта мысль вдохновила вас на целый семестр, а если повезло, и на всю жизнь. Скорее всего, на полках в твоем лофте в Челси, который ты делишь со своей подружкой-юристом, до сих пор стоят его книги, хотя ты вряд ли прочел до конца хоть один роман с тех пор, как два лета назад обнаружил в съемном доме на Блок-Айленде Джона Гришэма.

– Да, этот Уильям Суини.

Адвокат сокрушенно опустил голову.

– Мне правда жаль. Он был… гениален. Я прочитал статью в «Нью-Йоркере», которую он написал несколько лет назад о Джетере. «Капитан». Я чуть ли не рыдал в поезде.