Наследницы - страница 3

На телефоне Мэгги раздался звук голосовой записи от Лизы. Девушка проигнорировала его. Она перезвонит ей завтра. Возможно.

– Тим, ты встал? Мне нужно собираться, так что тебе стоит уйти. – Шансы на то, что Мэгги действительно куда-то пойдет, были малы, но Тиму точно стоило уйти. Телефон зазвонил опять. Снова Лиза. Мэгги неохотно подняла трубку.

– Алло. Прости, что пропустила первый звонок. Бежала домой из студии. Что стряслось?

Когда Тим вышел из спальни, Мэгги стояла на крыльце, изо всех сил пытаясь не потерять самообладание и держа в руках чашку кофе, которую она приготовила для него.

– Надеюсь, ты пьешь молоко, – сказала она.

– Ты в порядке?

– Нет, не в порядке. Мой отец… – Мэгги знала, что если она сейчас начнет плакать, то какое-то время точно не сможет остановиться. – Сестра звонила. Мой отец умер.

– Ох, блин. Мне жаль. – Тим, в джинсах и футболке, которая пахла картошкой фри, засунул ноги в свои «вансы», прежде чем обнять Мэгги. Затем быстро отстранился. На такое он не подписывался, когда прошлой ночью флиртовал в баре, играя в дартс. Тем не менее он спросил: – Тебе чем-то помочь?

– Можешь присмотреть за котом? Мне нужно будет уехать домой на пару дней. Ключ под ковриком на заднем крыльце.

– Конечно. Скинь эсэмэской все детали. – Тим забрался в свой фургон и помахал Мэгги рукой. Сейчас их обоих устраивало, что Тим был молод и бестолков. Когда он скрылся из виду, Мэри Магдалина Суини обхватила голову руками и зарыдала.

У Триши выдался перерыв в восемь минут между встречами, и она поспешила выйти на лестничную клетку. Вверх, вниз, вверх, вниз между двадцать третьим и двадцать пятым этажами офисного здания в центре города, служившего домом для юридической фирмы «Кингсли, Максвелл и Трауб». Большая часть гениальных идей приходила к ней в перебежках от своего офиса на двадцать третьем этаже и конференц-залами на двадцать пятом. Там она могла отключиться от рабочего шума: гудков телефонов, сигналов компьютеров и других девайсов, раздававшихся отовсюду, – и сосредоточиться на мелодичном эхе собственных шагов. Эти ежедневные тридцать минут подъемов и спусков с интервалами по восемь минут были для Триши единственным способом занятия медитацией, классы которой внезапно пооткрывали по всему Манхэттену.

Иногда это становилось единственной физической нагрузкой за весь день. Подобное угнетало ее, учитывая, что во время учебы в колледже они с командой пробегали семьдесят миль в неделю. Сейчас же счастьем считалось, если после работы она успевала пробежать один круг на треке вокруг водохранилища в Центральном парке, так что во время каждого перерыва она выходила на лестничную клетку и отсчитывала шаги, как считала оплачиваемые рабочие часы. Трише нравилось держать все в своей жизни под четким контролем.

Когда раздался звонок, она выругалась. Звонила Лиза, и Триша знала, что должна взять трубку, но связь на площадке была никудышной. Она задолжала сестре звонок. Обычно она добросовестно отвечала на звонки, но этот коллективный иск настолько захватил ее жизнь, что она приобрела несколько плохих привычек, например отдалилась от друзей и семьи, предполагая, что они войдут в положение молодого юриста. Чувство вины овладело ею, она ответила на звонок, зная, что продолжить разговор будет невозможно, и заговорила прежде, чем Лиза успела произнести хоть слово.

– Привет, сейчас я отойду туда, где смогу говорить. Повиси. – Триша взбежала по ступенькам, перепрыгивая через несколько подряд, и проскользнула в коридор на двадцать четвертом этаже, где располагались администрация и юридическая библиотека. Там царила тишина. Тяжело дыша, Триша спросила: – Приветик, сейчас слышишь?