Читать онлайн Ярослав Арден - Наследник старой осады

Города любят помнить победы. На площадях остаются знамёна, на стенах — имена, в семейных рассказах — поступки тех, кто не отступил. Но память легко превращается в приказ живым: повторить чужой подвиг, принять чужую цену и не спрашивать о тех, кого победная история оставила за воротами.

Этот роман — о спасателе, который умеет искать пропавших, но попадает в место, где сами улицы уводят людей по последним маршрутам погибших. Здесь нельзя победить прошлое, просто объявив его ложью. Нужно увидеть, что произошло, назвать цену и оставить живым право выбрать другое действие.

Перед вами самостоятельная история. Для неё не требуется знать другие книги или миры. Достаточно помнить простое правило любого поиска: никто не должен исчезать только потому, что так уже случалось раньше.

Камень под ладонью был сухим, хотя Максим только что стоял по колено в ледяной воде.

Он не сразу понял, что это важно. Сначала были самые простые вещи: вдохнуть, перевернуться на бок, не дать телу захлебнуться тем, чего уже нет. Горло содрало кашлем. Правое колено отозвалось тупой болью. В пальцах остался конец оранжевой верёвки, мокрой и тяжёлой, а второй конец уходил за край каменной площадки в белёсый туман.

Максим лежал, прижавшись щекой к шершавой плите, и считал вдохи. На четвёртом перестало темнеть в глазах. На седьмом вернулся слух.

Не шум реки.

Колокол.

Удар был низкий, с дрожью, будто били не по бронзе, а по самой башне. Следом справа прокатился грохот. Над головой что-то просвистело и разбилось о стену. На площадку посыпалась каменная крошка.

Максим поднял голову.

Никакой реки не было. Перед ним тянулась улица, узкая и крутая, зажатая домами из серого камня. Верхние этажи нависали друг над другом. Между окнами сушилось бельё, но ни одна тряпка не шевелилась. Небо над крышами казалось слишком светлым после тумана. На нём стоял неподвижный дым.

За спиной площадка обрывалась. Ниже лежали крыши, ещё ниже — внешняя стена с башнями. За стеной темнели шатры и двигались мелкие фигурки. Оттуда снова ударило. Максим увидел короткую вспышку, потом над зубцами пролетел чёрный шар.

Он вжался в плиту раньше, чем успел подумать. Шар прошёл выше и ударил в дом через улицу. Ставни вылетели наружу. Кто-то закричал.

Максим сел. На нём были те же болотные штаны, термокофта, разгрузочный жилет. Карабин на груди цел. Нож в ножнах. Рация висела на плече, экран погас. Каска пропала. Рюкзак тоже.

Последнее, что он помнил, — ночной поиск на реке. Пятнадцатилетний Артём ушёл из дачного посёлка после ссоры с отцом. Собака вывела отряд к старой переправе. На берегу нашли один кроссовок, на мокрой глине — след скольжения. Максим закрепил верёвку на сосне и пошёл проверять заводь. Течение там было слабым, глубина — по пояс. Потом под водой дёрнуло так, словно открыли шлюз.

Он успел крикнуть Лёше, чтобы выбирал верёвку.

Теперь верёвка уходила в туман за обрывом, хотя сосна, Лёша и вся река остались неизвестно где.

Максим нажал кнопку рации.

— Первый — группе. Ответьте.

В динамике хрустнуло. Потом женский голос быстро произнёс несколько слов. Язык был незнакомый, но смысл вдруг лёг в голове сам, будто Максим всегда его знал.

«Не называй себя. Они услышат».

Он посмотрел на рацию. Экран оставался мёртвым.

— Кто это?

Тишина.

С улицы донёсся частый стук подошв. Максим поднялся, придерживаясь за стену. Колено работало. Ничего не сломано, кровь только на костяшках. Он отцепил от жилета страховочный ус, накинул верёвку кольцом на плечо и выглянул из-за угла.

По улице бежали люди. Не солдаты — старик в длинном фартуке, девочка с корзиной, двое мужчин, тащивших дверь вместо носилок. На двери лежал окровавленный человек. Все двигались вверх, к широкой площади. Один мужчина крикнул Максиму, махнул рукой и не остановился.

— Куда? — спросил Максим.

— Под своды! Второй звон был!

Мужчина говорил на том же незнакомом языке. Максим понимал каждое слово и только после ответа заметил невозможное.

— Где я?

Но носилки уже скрылись за поворотом.

Третий удар колокола заставил стёкла задребезжать. На внешней стене ответили рожки. Со стороны шатров поднялся хриплый рёв.

Осаждённый город, подумал Максим. Мысль была настолько нелепой, что он сразу отложил её. У спасателя есть простое правило: сначала опасности, потом объяснения. Падающие снаряды. Повреждённые дома. Толпа. Незнакомая местность. Возможен повторный удар. Нужно уйти из открытого места, найти укрытие, воду, людей, способ связи.

И понять, куда ведёт верёвка.

Он подошёл к обрыву. Белый туман за краем уже редел. Оранжевая верёвка свисала вдоль стены метров на восемь, а потом обрывалась. Конец был не перерезан — оплавлен, будто его поднесли к горелке. На сером камне под ним виднелся мокрый след ладони.

Только один.

Максим коснулся отпечатка. Холод прошёл через пальцы до локтя. На миг в голову ворвалось чужое ощущение: боль в животе, запах горелого масла, необходимость доползти до края и сбросить вниз что-то тяжёлое. Он отдёрнул руку.

След высох на глазах.

Снизу раздался женский вскрик.

Максим перегнулся через парапет. По наружной лестнице, прилепленной к стене, поднималась женщина в зелёном платье. Нет, не поднималась. Она шла боком по узкому карнизу, держась одной ладонью за камень. Глаза были открыты, но смотрела она не под ноги, а прямо перед собой. На сгибе локтя висела корзина. Из неё падали яблоки.

Карниз заканчивался там, где обвалился угол площадки. Ещё шесть шагов — и женщина выйдет в пустоту.

— Стойте! — крикнул Максим.

Она не дрогнула.

С улицы вылетела невысокая темноволосая женщина в серой куртке, подпоясанной кожаным ремнём. На плече у неё висела плоская сумка, в руке — короткий крюк с деревянной рукоятью. Она увидела женщину на карнизе и выругалась.

— Не зови её!

— Она сейчас сорвётся.

— Знаю. Отойди от края.

Незнакомка упала на колени у парапета, сунула крюк в щель между плитами и проверила рывком. Потом вытащила из сумки тонкий ремень.

Максим уже сбрасывал с плеча верёвку.

— Ремня не хватит.

— Тебя не спрашивали.

— А её — спрашивали?

Женщина на карнизе сделала ещё шаг. Камень под ногой осыпался. Она качнулась, но продолжила двигаться с упрямой точностью заводной игрушки.

Максим продел верёвку в карабин, обвёл вокруг каменного столба и вернул ходовой конец себе. Столб был потрескавшийся. Нагрузка в сторону улицы выдержит, в сторону обрыва — неизвестно.

— Здесь есть другой спуск?

Незнакомка быстро посмотрела на узел, потом на его руки.

— В доме лестница. Долго.

— Тогда страхуйте.

— Ты не знаешь, что с ней.

— Поэтому и не полезу к ней вплотную.

Он затянул узел на обвязке, которой не было.

Максим замер. Обычно широкий пояс и ножные петли лежали под жилетом. Сейчас верёвка обхватывала только его талию. При срыве так можно сломать рёбра или выскользнуть вниз.

Незнакомка поняла паузу, сорвала с себя ремень и бросила ему. Ремень оказался длинным, из двойной кожи, с петлями для ножей и ключей. Максим провёл его между ног, соединил с верёвкой, проверил самодельную систему.

— Когда скажу «держи», выбирай слабину. Когда скажу «пусти», отдавай понемногу. Поняла?

— Я провожу людей по стенам с двенадцати лет.

— Значит, поймёшь.

Он перелез через парапет и поставил ногу на карниз.

Камень был тёплый от солнца. Женщина в зелёном прошла ещё два шага. До обрыва оставалось три.

Максим не пошёл следом. Если приблизиться сзади на таком карнизе, она может дёрнуться или обернуться. Он спустился ниже, упёрся подошвами в стену и повис на верёвке. Колено сразу напомнило о себе.

— Пусти метр.

Верёвка поползла через карабин плавно. Незнакомка действительно умела страховать. Максим оттолкнулся от стены и оказался ниже женщины, чуть впереди её. Теперь он видел её лицо. Лет сорок, седая прядь у виска, губы беззвучно шевелятся.

— Слышите меня?

— Корзину к господской кухне, — ответила она. — До третьего звона. Корзину к господской кухне.

— Кухня в другой стороне!

Это крикнула незнакомка сверху.

Женщина не слышала. Её правая рука скользила по стене, точно повторяя старые выбоины. Ладонь прошла по выступу, пальцы сжались вокруг пустоты и что-то бросили вниз.

Ещё шаг.

Максим поднял петлю верёвки.

— Как её зовут?

— Я не знаю!

— Что в корзине?

— Яблоки. Сегодня продавали яблоки.

Женщина дошла до последней целой плиты. Впереди зиял пролом. Она подняла ногу.

Максим метнул петлю. Верёвка легла поперёк её груди и под мышками. Он резко выбрал конец, прижав женщину к стене. Корзина сорвалась. Яблоки мелькнули красными точками и исчезли среди крыш.

Женщина закричала — не от страха. В крике была ярость человека, которому помешали выполнить единственно важное дело. Она выгнулась, ударила затылком о камень и попыталась выскользнуть из петли.

— Держи! — крикнул Максим.

Верёвка натянулась. Его самого потащило вверх и вбок. Самодельная обвязка впилась в бёдра.

Женщина схватила его за рукав.

Перед глазами вспыхнула чужая улица. Ночь. Огонь на крышах. Та же стена, только целая. Молодая служанка бежит с корзиной не яблок, а глиняных сосудов. В животе у неё торчит обломок стрелы. Она должна донести масло на кухню, но лестница горит. Кто-то приказывает сбросить сосуды вниз, чтобы они не достались врагу. Служанка выходит на карниз. Один сосуд. Второй. На третьем ноги уже не держат.

Шаг в пустоту кажется продолжением приказа.

Максим моргнул. Видение исчезло. Женщина в зелёном всё ещё цеплялась за него и тянулась к обрыву.

— Это не твоё, — сказал он, не зная, поймёт ли она. — Корзина упала. Всё. Ты закончила.

Она замерла на долю секунды, затем снова рванулась.

Корзина упала, но путь не закончился. Служанка тоже падала следом.

Максим почувствовал, как верхний карабин скребёт по камню. Столб мог не выдержать двоих. Подтянуть женщину на площадку против её воли не получится: она бьётся, он висит ниже, точек опоры почти нет.

Нужно не сильнее тянуть. Нужно изменить её следующее действие.

— Как зовут тебя? — спросил он прямо в лицо.

Женщина ударила его по щеке.

— Скажи имя!

— Неда! — крикнула сверху незнакомка. — Кажется, Неда. Она торгует у Водяных ворот.

— Неда, смотри на меня.

Глаза женщины скользнули мимо.

Максим достал из кармана свисток. В поиске резкий звук иногда пробивал панику, возвращал внимание на один миг. Он свистнул коротко, почти у её уха.

Неда вздрогнула. Зрачки сфокусировались.

— Возьми верёвку, — сказал Максим. — Не стену. Верёвку.

Она посмотрела на его руку.

— Возьми сама.

Пальцы соскользнули с камня, нащупали верёвку. На лице Неды появилось недоумение.

— Теперь тяни. Не туда. Ко мне.

Она потянула.

Что-то ударило по стене изнутри. Не звук — толчок, прошедший через ладони и зубы. На камне рядом с Нединой рукой проступила влажная полоса. Она шла от обрыва назад, против старого пути.

Неда вскрикнула и обмякла.

— Выбирай! — заорал Максим.

Верёвка пошла вверх. Незнакомка тянула одна, упираясь ногами в парапет. Максим помогал, насколько мог: прижимал Неду к стене, переставлял её ступни с выступа на выступ. Когда её руки достигли края площадки, сверху появились ещё двое — старик в фартуке и тот мужчина, который нёс дверь. Они схватили Неду под плечи и перевалили через парапет.

Максим поднялся следом. Руки дрожали от нагрузки. Он сел на камень и только тогда заметил кровь на верёвке: Неда содрала ладони.

— Жива, — сказал старик, приложив ухо к её груди.