Не тухни - страница 2

Внешне это выглядело как «ищет себя, ну, бывает». Внутри это было ощущение, что прежней меня, той, что умела держать слово, больше нет. Осталась только женщина, которая начинает и бросает, начинает и бросает, и с каждым разом всё меньше верит, что в следующий раз получится иначе.

Был один обычный вторник, ничем не примечательный, поэтому я его и запомнила: из всех дней он держится в памяти чётче остальных. Утро началось с того, что старшая не хотела надевать носки, потому что «они колются», и на переговоры о носках ушло минут пятнадцать. Младший в это время нашёл крем для рук и разрисовал им ковёр в коридоре. Я застала его в процессе, уже с пустым тюбиком в руке и абсолютно счастливым лицом художника, закончившего работу. Пока я оттирала ковёр, убежал молочный суп с плиты. Пока я мыла плиту, старшая всё-таки надела носки, не те, что я предлагала, а свои, любимые, дырявые. Спорить уже не было сил.

К обеду я поймала себя на том, что за весь день не произнесла ни одной фразы, которая не была бы обращена к детям. Ни одной мысли, которая была бы про меня. Я не ела сидя, доедала с их тарелок стоя, между делом. Я не помнила, когда в последний раз выбирала что-то для себя, не потому, что было некогда решить, что хочу, а потому что вопрос «а чего хочу я» давно перестал задаваться. Тело двигалось, руки делали, голова считала минуты до следующего сна ребёнка, а меня самой в этом дне не было. Я была функцией, а не человеком.

Вечером, укладывая обоих, я вдруг поняла: если бы кто-то спросил меня прямо сейчас, кто я, кроме мамы этих двоих, я бы не сразу нашла, что ответить.

После второго ребёнка тело изменилось так, что я перестала его узнавать. Не буду называть цифры, у каждой женщины они свои, скажу только: достаточно, чтобы старые вещи стали воспоминанием, а не гардеробом. И вот тут случился тот вечер с джинсами.

Вопрос

,

который я себе не задавала

Я задавала себе много вопросов в те годы. «Почему я такая слабая?» «Куда делась моя сила воли?» «Что со мной не так?»

Ни один из них не помог. Потому что все они были неправильными.

Правильный вопрос я задала себе гораздо позже, стоя в той самой ванной, глядя на дочь, которая ждала ответа, почему мама «какает» перед зеркалом:

«У меня был опыт: спортивный, деловой, я умела добиваться своего. Куда он делся? Я его потеряла или просто перестала пользоваться тем, что у меня было?»

Это разница, на которой держится вся эта книга.

Если считать силу воли чертой характера, то либо она у тебя есть, либо нет, и с этим ничего не поделать, остаётся только стыдиться. Но если считать дисциплину системой, набором конкретных механизмов, тогда её можно разобрать, понять, где сломалась деталь, и собрать заново. Даже если сейчас от неё не осталось вообще ничего.

Я не вспомнила, как быть дисциплинированной, за один вечер. Ушло около шести лет. Не потому что это долго само по себе, а потому что почти всё это время я искала не там: пыталась заново «захотеть», «замотивироваться», «взять себя в руки». Ни разу не пробовала посмотреть на это как на систему, которую можно построить заново кирпич за кирпичом, так же, как я когда-то строила спортивную форму: не одним усилием, а повторяющимся действием.

Метод:

с чего начинается возврат

Прежде чем говорить о дисциплине, о питании, о тренировках, обо всём, что обычно составляет «ЗОЖ-книги», нужно пройти через один шаг, который все пропускают, потому что он неприятный.