Неоригинал - страница 2

У Марка защипало глаза.

— Ты не подделка.

— Тогда докажи. Дай мне умереть по-человечески, а не как дефектному устройству под протокол.

Тишина сгустилась до щелчка реле в соседнем контуре. Марк поднял оружие. Михаил взгляда не отвёл.

— Спасибо, — сказал он.

Марк выстрелил.

Импульс ударил в кристалл за правым ухом. Малиновый свет вспыхнул белым и погас. Тело Михаила вздрогнуло и осело на пол. Без пафоса. Без судорог. Человек просто перестал держать свой вес.

В палате стало тихо. Не стерильно. Не технологично. Пусто. Марк стоял и слышал только своё дыхание. Где-то за спиной уже двигались техники, открывали внутренний шлюз, готовили дезинфекцию и сбор материала. Система входила в привычный ритм после сбоя, который стоил ей троих сотрудников и одного удобного мертвеца с хорошим психологическим профилем.

За правым виском всплыло уведомление:

«Зафиксирована потеря близкого.

Рекомендуется кризисная терапия.

Хотите удалить воспоминание об инциденте? Да / Нет».

Марк не моргнул. Голос системы был вежлив. Почти заботлив. Он выбрал: «Нет».

После паузы всплыло новое:

«Предупреждение:

непереработанная травма повышает риск ПТСР, навязчивых воспоминаний, деструктивного поведения и отказа от синхронизации.

Подтвердите решение».

Марк смотрел на тело по ту сторону стекла. Согласиться было легко. Стереть белый свет, ладонь на стекле, слова про подделку, последнюю улыбку, весь этот озоновый груз, который потом придёт по ночам.

Он нажал: «Подтвердить отказ».

— Я должен помнить, — сказал он вслух.

Техники в комнате наблюдения замерли. Даже Ларсен повернула голову. Марк на них не смотрел.

— Если я это сотру, значит, вы были правы. Значит, он — просто сбой. Значит, и я тоже.

Он опустил оружие и положил его на металлический столик у стекла так аккуратно, будто в этом ещё оставался смысл.

Внутренний шлюз открылся. В палату вошли двое в защитных костюмах. Один разворачивал чёрный мешок, второй тянул кабель диагностического сбора. Работали быстро. В лицо не смотрели.

Марк развернулся и пошёл к выходу.

Коридор B9 встретил тем же белым светом, тем же матовым полом, тем же дроном под потолком. Только теперь всё это выглядело не порядком, а хорошо отполированной формой трусости.

У двери его догнала Ларсен.

— Вы сделали всё правильно.

Марк остановился.

— Никогда не говорите мне этого.

— Он был опасен.

— Он был одним из немногих, кто ещё пытался понять, что с ним сделали.

— Это и делало его опасным.

Марк долго смотрел на неё. Без злобы. Хуже.

— Вот теперь вы сказали правду.

Он пошёл дальше. Лифт уже ждал. Кто-то вызвал его заранее. Разумеется. Здесь всё ждали заранее.

Кабина закрылась. На зеркальной двери снова было его лицо: мокрые щёки, белый шрам, взгляд человека, который только что убил друга и знает, что это не кончится ни сегодня, ни в этом лифте, ни через десять лет.

Протез молчал. Наверное, считал ущерб.

Марк прислонился затылком к холодной стенке и закрыл глаза. Где-то внизу дезинфекция уже смывала кровь. Архивисты поднимали отчёты. Юристы подбирали формулировки. Корпорация возвращала миру его ровный фасад.

Но этого она не получит. Не эту память. Не этот выстрел. Не лицо Михаила в последнюю секунду, когда в нём было больше человека, чем во всём подземном комплексе.

Лифт пошёл вверх. Марк открыл глаза и посмотрел на своё отражение. Выбор однажды встанет не между жизнью и смертью. Между памятью и удобством. Между болью и форматированием. Между собой и той аккуратной машиной, в которую так легко превращают тех, кто долго соглашается.