Нераскуренная - страница 5

– Холодный, – бормочет он.

– А вы бы ещё печенья добавили, – тихо говорит Рин. – Мой дядя всегда так делал. Говорил, что кофе без печенья – не кофе.

Охранник смотрит на неё с любопытством. Девчонка странная, но не противная.

– А что, дядя у тебя есть?

– Был, – Рин опускает глаза. – Умер.

Охранник молчит, потом протягивает ей пачку печенья.

– Держи. Ешь. Небось голодная.

Рин берёт печенье, разламывает пополам, одну половину кладёт в рот, вторую зажимает в кулаке.

– Спасибо, дяденька. Вы добрый.

Охранник отворачивается к телевизору, но теперь поглядывает на неё с лёгкой симпатией. Рин замечает, что его взгляд всё реже падает на мониторы с камерами. Она улыбается про себя.

– А что за фильм? – спрашивает она, кивая на экран.

Охранник оживляется:

– «Крепкий орешек». Старый. Хороший. Помню, когда этот фильм вышел, я ещё в армии служил…

Рин слушает, кивает, задаёт вопросы. Охранник увлекается, жестикулирует, пересказывает сюжет. Его взгляд полностью прикован к экрану. На мониторы с камерами он не смотрит уже несколько минут.

В наушнике Рин слышит голос Кенты:

– Камеры я отключил. У ребят есть десять минут. Ты гений. Как ты его отвлекла?

Рин усмехается, но виду не подаёт.

– А этот парень, – говорит она охраннику, показывая на экран, – он же потом один против всех? Крутой. А вы бы так смогли?

Охранник расправляет плечи:

– В молодости – запросто. Сейчас уже… – он машет рукой, но в голосе слышна гордость.

Рин пододвигает к нему табурет поближе, садится рядом, закидывает ногу на ногу.

– А расскажите! Вы где служили? В разведке? В спецназе?

Охранник, польщённый, начинает рассказывать. Рин слушает, кивает, подливает масла в огонь вопросами. Телевизор работает, фильм идёт своим чередом. На мониторы с камерами охранник не смотрит уже пятнадцать минут.

В наушнике снова голос Кенты:

– Они уже на втором этаже. Ещё пять минут.

Рин откидывается на спинку стула, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь.

– А у вас семья есть? – спрашивает она. – Жена, дети?

Охранник улыбается, достаёт из нагрудного кармана потрёпанную фотографию. Рин наклоняется, рассматривает. На фото – женщина и двое детей.

– Красивые, – говорит она искренне. – Вы счастливый человек.

Охранник прячет фото, смотрит на неё с теплотой.

– А ты, девонька, парень та есть?

Рин пожимает плечами:

– Есть один. Но он… краснеет сильно. Говорит, что любит. А сам боится.

Охранник усмехается:

– Значит, настоящий. Боится – значит, ценит. Держись за него.

Рин кивает.

В то время как Рин отвлекает первого охранника в будке, Юто, Кента и Сёто ждут в машине в двух кварталах от офиса. Кента сидит перед ноутбуком, на экране – схема здания с движущимися точками охраны. Красные точки – охранники, зелёная – Рин в будке.

– Камеры я отключил, – говорит Кента, не отрываясь от экрана. – Подменил картинку на записанный цикл. Охранник видит пустые коридоры, даже если кто-то пройдёт перед камерой. У вас десять минут, пока система не перезагрузится.

Юто кивает, проверяет отмычки, закреплённые на внутренней стороне куртки.

– Десяти минут хватит.

Сёто молча сжимает в руке тяжёлый фонарик – не для света, для веса. Его задача – прикрывать тылы. Если кто-то появится сзади, он должен нейтрализовать его тихо и быстро, без шума.

Они выходят из фургона, пересекают переулок. Чёрный вход, который Кента высмотрел на схемах, выходит в глухой тупик без камер наблюдения. Дверь старая, краска облупилась, замок ржавый.