Читать онлайн Максим Макаров - Ночной Гром 2

Полтора года назад Москва горела. Не в прямом смысле, а изнутри. Московские Волки думали что они смогут взять под контроль Москву. Они ошиблись и заплатили большую цену.

Серый - кормит червей, Громов - исчез буд-то его и не было никогда. Штаб Московских Волков превратился в руины, а власти города не спешили сносить. Журналисты писали шуточные заголовки "Штаб Московских Волков - теперь как гнилой зуб." Каждый кто проходил мимо штаба вспоминал что тут было.

На скамейках своё правило, свои законы.

- А помнишь, Валентина, как тут было-то? - Марья Петровна кивнула в сторону развалин штаба, поудобнее усаживаясь на скамейке. Сентябрьское солнце грело слабо, но бабушки всё равно выходили на свои лавочки привычка, выработанная десятилетиями. - Полтора года назад тут такое творилось… Я думала, светопреставление.

Валентина Степановна, повязав платок потуже, отмахнулась:

- Ещё бы не помнить. У меня Зинаида с третьего этажа как раз окно на ту сторону открывала так она всю ночь не спала. Говорит, сначала дроны в небе загудели, как шмели огромные, а потом взрывы, один за другим. Стёкла в доме дрожали.

- А я, дурёха, - подхватила Марья Петровна, - вышла на балкон посмотреть. Думаю, может, салют какой. А там огонь, дым столбами, стрельба… Я обратно в квартиру так юркнула, что тапки по коридору разлетелись. Думала, война.

Обе замолчали, поглядев на руины. Стена штаба Московских Волков, почерневшая от копоти, стояла как гнилой зуб журналисты, кстати, очень точно подметили. Городские власти так и не удосужились её снести. То ли денег не выделили, то ли намеренно оставили как напоминание.

- А я слышала, - понизила голос Валентина Степановна, - от Ниночки с пятого подъезда, у которой внук в полиции работает… Так вот, он рассказывал, что Волк этот он же не человек был в ту ночь. Глаза красные, как угли. Движениями такими двигался, что пули мимо летели. Десятерых за раз положил.

Марья Петровна покачала головой:

- Ну, Валентина, сказки-то не рассказывай. Красные глаза… Может, от усталости. Или от этих, как их, линз цветных. Молодёжь сейчас всякое носит.

- Да какие сказки! - возмутилась Валентина Степановна. - Мне Ниночка слово в слово передавала. Её внук сам на месте был, когда всё закончилось. Говорит, Волк одного за другим из окон повыкидывал, как чурбаки. А Серого этого, главаря ихнего, кастетом так приложил тот без сознания рухнул. И Громов этот, майор, тоже в окно улетел. В прямом смысле.

Марья Петровна задумчиво покачала ногой:

- Ишь ты… А ведь помнишь, как перед этим-то было? Серый со своими Волками полгорода держал. Бизнесменам дань плати, на улицу вечером не выйди. У меня Люська, дочка, с работы после девяти возвращалась я каждый раз на кухне сидела, пока не позвонит. Сердце колотилось.

- А сейчас-то? — Валентина Степановна обвела рукой улицу, по которой неспешно прогуливались прохожие. - Люська твоя в десять возвращается, и ты спишь спокойно. Потому что Волк порядок навёл.

- Это точно, - согласилась Марья Петровна. - Патрули ихние в чёрных куртках ходят я сначала боялась их, честно. Думаю, новая банда. А потом вижу парни вежливые, здороваются. Один раз помогли мне сумки донести до подъезда. Говорят, «бабушка, вы осторожнее, лёд». Я чуть не расплакалась.

Валентина Степановна вздохнула:

- А сколько людей-то полегло… Гриша этот, говорят, последнюю гранату к себе прижал, чтобы врагов с собой унести. И Илья молодой совсем был. Группа его в засаду попала, вся полегла. Волк, когда узнал, чуть с ума не сошёл. Глаза, говорит, так и вспыхнули. За каждого павшего брата — так он кричал.

- Вот ведь какая цена, - тихо произнесла Марья Петровна. - Победа-то победой, а за неё кровью заплачено. Мемориал видела? На том месте, где бой был. Каждый год пятнадцатого июня собираются. Цветы несут. Я в прошлом году ходила — так там фотография Гришина… Молодой, улыбается. Сердце сжимается.

Обе посидели молча. Ветер шевельнул пожелтевшие листья на деревьях, окаймлявших сквер напротив руин.

- А знаешь, что самое удивительное? - вдруг сказала Валентина Степановна. - Ниночкин внук рассказывал после той ночи правительство их легализовало. Не банда, а организация. Выше городского управления, представляешь? Волк с чиновниками за стол садился, на равных. И они его серьёзно восприняли.

- Ну ещё бы, - хмыкнула Марья Петровна. - Человек бандитов с лица земли стёр, а ты с ним заискивать будешь? Нет уж. Тут уважение нужно. Он же не для себя старался. Он же за город бился. За нас с тобой, Валентина.

Преступность то как обнулилась, - Валентина Степановна щёлкнула пальцами. + Ноль. Полный ноль. Раньше тут на каждом углу свои «крыши» стояли, сейчас тишина. Бизнесмены дань больше не платят, на улицах безопасно. Программы социальные запустили, для малоимущих. Ночные патрули ходят. Я, когда из магазина вечером возвращаюсь, и не боюсь вовсе. Раньше по стеночке пробиралась, ключи между пальцами зажимала, а теперь иду спокойно.

- Потому что Ночной Гром- это уже не банда, — подвела итог Марья Петровна. - Это, Валентина, защита. Защитники наши. Волк сделал то, что полиция и власти годами не могли. Он город от бандитов очистил. И цену за это заплатил — товарищей своих потерял. И сам, говорят, едва выстоял.

- Силен, ничего не скажешь, - кивнула Валентина Степановна. - Хотя, конечно, страшный мужик. Красные глаза, протез этот… Но, видать, добрый внутри. Раз за людей стоит.

- Бывает и такое, - согласилась Марья Петровна, поправляя воротник пальто. - Самые страшные снаружи часто самые добрые внутри. А самые приятные на вид — те и есть первые предатели. Серый вот тоже красивый был, представительный. А чем кончил? На полу без сознания лежал. Кормит теперь, поди, червей.

Валентина Степановна хмыкнула:

- А Громов-то исчез. Как сквозь землю провалился. Будто и не было никогда. Странно это, Марья. Не к добру, если честно.

- Это да, - протянула Марья Петровна. - Но пока тихо. И слава Богу. Пусть тихо будет. Нам, бабкам, тишина что хлеб насущный.

Обе переглянулись, улыбнулись и умолкли, глядя, как мимо руин штаба проходит молодой парень в чёрной куртке с эмблемой Ночного Грома. Он кивнул бабушкам, те ответили. Парень пошёл дальше — патрулировать улицы, которые полтора года назад принадлежали бандитам, а теперь принадлежали Ночному Грому.

В это время в штабе Ночного Грома царила гробовая тишина. Бойцы на постах с автоматами стоят поглядывают то в одну сторону, то в другую. На КПП каждые 2 часа одни бойцы сменяли других. Возле входа в штаб висела табличка: "Ночной Гром", а поперег таблички нарисована молния. Лесник разбирался в дронах. Рядом стоял боец который помогал Леснику.

- Ровнее держи. - Буркнул лесник оглядываясь на бойца.

- Да ровно я держу, руки трясутся просто. - Ответил он.

Лесник встал во весь рост и посмотрел прямо в глаза ему.

- Вот от того что у тебя трясутся руки, - начал он. - Я могу не то припаять и тогда сто тысяч рублей улетят в помойку, а вычитать будут из твоей зарплаты.

Вот от того, что у тебя трясутся руки, — начал он, — я могу не то припаять, и тогда сто тысяч рублей улетят в помойку, а вычитать будут из твоей зарплаты.

Ворон сглотнул.

- Из моей? Я ж за месяц столько не получаю...

- Вот именно, - Лесник повернулся обратно к плате, - Будешь отдавать полгода. Я Волку доложу, что ты дрон похоронил. Он любит такие разговоры. Знаешь, как он глаза краснит?

Ворон почувствовал, как руки затряслись ещё сильнее.

- Так я из-за того, что ты говоришь, и трясусь!

Лесник вздохнул, отложил паяльник и посмотрел на него снизу вверх ростом Ворон был на голову выше.

- Ты на заданиях как себя ведёшь?

- Ну... нормально.

- Нормально, - передразнил Лесник. - Ты с автоматом бегать можешь, по крышам прыгать можешь, а детальку ровно подержать нет. Слабак.

- Это другое! - возмутился Ворон. - Там адреналин, там пофиг, а тут... тут сто тысяч рублей. Тут от этого адреналин наоборот в минус уходит.

Лесник хмыкнул.

- Дай-ка сюда. - Он забрал деталь, перехватил поудобнее и кивнул на стул. - Сядь. Посиди. Руки опусти. Дыши.

Ворон послушно сел, вытянул руки вдоль тела.

- Вдох, - скомандовал Лесник.

Ворон с шумом втянул воздух.

- Выдох.

- А ты уверен, что это...

- Ворон. Ты мне мешаешь паять. Так что сиди и дыши. И не смотри на меня так, будто я тебя на операцию готовлю. Хуже на экономику.

Ворон тихо засмеялся, и напряжение немного отпустило.

- Вот видишь, - Лесник уже снова склонился над платой, - когда ты ржёшь, руки не трясутся. Запомни это. Будет на заданиях страшно вспоминай, как ты дрон стоимостью в сто кусков чуть не угробил. Любая перестрелка после этого - курорт.

- Спасибо, что успокоил, — буркнул Ворон.

- Не благодари, - Лесник припаял последний контакт и выпрямился. - Будет с меня вычитать. Я тебе счёт выставлю.

- Погоди, ты же сказал...

- Шучу. — Лесник впервые за весь разговор улыбнулся. - Но паяльник в руки больше не дам. Ты мне дороже как зритель.

Ворон встал, разглядывая готовый дрон в руках Лесника.

- А если я научиться хочу?

Лесник покосился на него.

- Начнём с того, что ты ровно дышать научишься. А потом через полгода, может, дам провод зачистить. Не раньше.

- Полгода?! За это время я войну закончу!

- Вот и отлично. Вернёшься пощупаем, не трясутся ли. - Лесник аккуратно уложил дрон в кейс и защёлкнул замки. - А сейчас - марш на пост. И руки не тряси там. А то автомат уронишь, а он пядесят тысяч стоит.

На заднем дворе была оборудована спортплощадка. Там были манекены, груши, мишени и даже полоса препятствий. Рядом стояло стрельбище. Мишени, манекены. На спортплощадку вышел Макс. На нём была чёрная куртка с нашивкой Ночной Гром, а на спине был оскаливший Волк, заним шла группа бойцов.

- Вас двадцать три человека, - начал Макс. -из вас нормально двигаются только три, остальные как тюлени.

- Волк ну не все же такие как ты. - Возразил самый высокий.

Макс тут же посмотрел на него.

- Что ты имеешь виду? - Спросил у него Макс.

- Не все такие де сильные как ты. - Начал он. - Я уважаю тебя и каждого человека здесь, но чтобы стать таким как ты это не реально.

Макс коротко взглянул на него, затем отошёл на три шага назад.

- Подойди ко мне.

Боец переглянулся с товарищами, один отвернулся, другой опустил голову.

- Тебе я говорю. - Сказал Макс смотря прямо на него. - Тебе.

Боец и Макс смотрели друг на другу пару секунд. Денис сглотнул, медленным шагом приблизился к Максу. Ноги его дрожали, а сердце колотилось.

- Имя. - Коротко сказал Макс.

- Д... Денис. - Дрожащим голосом ответил он.

- Бей меня Денис. - Сказал Макс пристально всматриваясь в глаза бойца.

Денис побледнел, кто то в строю даже присвиснул. Макс косо взговнул на строй, а бойцы кто отвернул голову, кто опустил, кто расматривал землю.

- Так! - громко скомандовал Макс. - Вижу с муравьиными делами у вас все идет по маслу, тогда вот вам задание.

Все подняли голову и внимательно слушали.

- Кто первым досчитает до ста тому дополнительная порция в столовой, а кто не досчитает бежит полосу препятствий трижды.

Глаза бойцов загорелись азартом.

- Но! - голос Макса пронзил тишину словно кинжал. - Мне все равно как вы это будите делать, я без вас знаю что их тут двенадцать. Пока вы ворон считали я успел посчитать.

Бойцы сперва замерли будто кто-то воздух из плаца выкачал. Секунду-другую никто не шевелился: в строю повисла та самая звенящая тишина, когда даже моргать страшно. А потом как плотину прорвало.