Читать онлайн Сергей Патрушев - Огненная Гильдия

Запах гари проникал повсюду. Он был въедливым, словно клеймо, которым метят преступников и изгоев, он пропитывал собой тяжелые бархатные портьеры, темное дерево перил, каменные стены и, казалось, сам воздух этого места. Для кого-то этот запах был символом силы, неукротимой стихии, подчиненной воле человека, доказательством того, что даже самая разрушительная из природных сил может быть обуздана и поставлена на службу. Для Анастасии этот запах был запахом болезни, которую ей предстояло лечить. Или, по крайней мере, диагностировать. И, если повезет, найти способ исцелить. Хотя она все больше склонялась к мысли, что некоторые болезни не лечатся. Их можно только выжечь.

Она стояла перед массивной дверью, украшенной искусной резьбой в виде языков пламени, переплетающихся в замысловатый герб Гильдии Саламандр. Дерево было старым, потемневшим от времени и жара, но резьба сохранилась безупречно — каждый изгиб, каждая деталь говорили о мастерстве резчика и о том, сколько поколений магов прошло через эту дверь. Медь дверных ручек, отполированная до зеркального блеска, отражала ее собственное лицо: бледное, сосредоточенное, с плотно сжатыми губами и едва заметными тенями под глазами, оставшимися после нескольких бессонных ночей. Серые глаза смотрели из отражения холодно и оценивающе, и в их глубине таилось нечто, чего Настя сама не хотела признавать, — предчувствие. Тяжелое, липкое предчувствие, словно смола, растекающееся по груди.

Она не любила этот кабинет. Он давил на нее своей показной мощью, своей нарочитой демонстрацией того, чем владеет лорд Игнис. Каждая деталь здесь была продумана, чтобы внушать трепет: от ковра с изображением саламандры, пожирающей собственный хвост, до книжных полок, заставленных фолиантами в кожаных переплетах, на корешках которых поблескивали руны, видимые только при определенном освещении. Даже воздух здесь был густым, словно наполненным невидимой энергией, которая оседала на языке металлическим привкусом и заставляла кожу покалывать.

Стражник, молчаливый верзила в мундире цветов гильдии — алом и черном, — коротко кивнул, признавая ее право войти, и толкнул створку. Дверь отворилась бесшумно, несмотря на свои размеры, и Настя шагнула внутрь. Жар опалил ее лицо, хотя до камина, в котором ревел огонь, было не меньше десяти шагов. Пламя в камине было живым, оно извивалось и корчилось, словно пыталось вырваться из каменного плена, и в его рычании ей слышались голоса — обрывки чужих мыслей, принесенных сюда вместе с дровами, или, может быть, отголоски магии, пропитавшей это место настолько, что даже огонь здесь стал чем-то большим, чем просто огонь.

Лорд Игнис сидел за своим столом из окаменевшего дуба, который, по слухам, пережил не один пожар, устроенный его же собственной магией. Сама столешница была испещрена тонкими, едва заметными трещинами, расходящимися от центра, словно паутина, и в этих трещинах при определенном освещении можно было разглядеть слабое свечение — остатки магических разрядов, которые дерево впитало за долгие годы. Сам глава Гильдии Саламандр казался высеченным из гранита и лишь слегка обожженным временем. Его волосы, когда-то черные, теперь серебрились на висках, а в глубоко посаженных темных глазах плясали отблески пламени из камина, придавая его взгляду хищное, нечеловеческое выражение. Он напоминал ей статую древнего бога, которую кто-то оживил, вдохнув в камень душу, но не позаботившись о том, чтобы эта душа была доброй.

— Анастасия, — произнес он вместо приветствия. Его голос был сухим, как треск горящих поленьев, и таким же обманчиво спокойным. Он не встал, лишь указал жестом на кресло напротив. — Благодарю, что пришли так скоро. Дело не терпит отлагательств.

Настя не поблагодарила за комплимент. Она прошла и села, стараясь держать спину прямо и не показывать, как ее раздражает жара. Ее дар целителя был, по сути, оборотной стороной дара ощущения жизни — она чувствовала биение сердец, ток крови, тепло тел, даже когда не хотела этого. А огонь, пылающий в этом кабинете, был самой что ни на есть грубой, разрушительной формой энергии, которую ее чувства улавливали как визгливую, диссонирующую ноту. Эта нота звучала в ее голове непрерывно, как комариный писк, и ей приходилось прилагать усилия, чтобы не морщиться и не выдать своего дискомфорта. Лорд Игнис знал о ее чувствительности. Знал и, похоже, намеренно испытывал ее, проверяя, насколько хорошо она умеет контролировать себя в некомфортных условиях. Что ж, она умела. Научилась за годы службы.

— Я полагаю, вы не для светской беседы меня пригласили, лорд Игнис, — ответила она спокойно. Ее телепатические способности не требовались, чтобы понять: старый лис чем-то встревожен. И не просто встревожен — напуган. Но этого он показывать не желал. Впрочем, Настя давно научилась читать эмоции не по лицам, а по тем тонким вибрациям, которые источает человеческое сознание, даже когда его обладатель старается держаться невозмутимо. Страх Игниса был похож на холодное озеро, притаившееся под тонкой коркой льда. Стоило надавить чуть сильнее — и корка бы треснула.

Игнис усмехнулся краешком рта. Одобрение в его взгляде было сродни похвале от огненного элементаля — редкое и опасное. Настя знала, что такие, как он, ценят в подчиненных не преданность и не усердие, а ум и способность сохранять ясность рассудка в любых обстоятельствах. Именно поэтому она до сих пор оставалась в числе тех, кого он лично приглашал для особых поручений.

— Верно. Ты всегда умела ценить время. И мое, и свое. — Он откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на животе. Этот жест, такой простой и почти расслабленный, был на самом деле тщательно продуманной позой человека, который привык держать всё под контролем. — Что ты знаешь о гильдии «Берсерк»?

Настя на мгновение прикрыла глаза. Вопрос прозвучал как выстрел стартового пистолета. Она ожидала чего угодно: просьбу о неофициальном лечении, задание по нейтрализации какого-нибудь отравителя, разбор очередного скандала внутри гильдии, но не этого. «Берсерк» была темой, которую в приличном обществе предпочитали не обсуждать. Этих магов боялись и презирали одновременно, как боятся и презирают огонь, который может согреть, но чаще — сжигает дотла.

— Боевые маги. Специализация — силовая поддержка, штурмовые операции, подавление. Официально работают по контрактам с государством и частными лицами, если задачи требуют грубой силы и… минимума последствий для заказчика. Считаются… — она задумалась, подбирая слово, — эффективными. Хотя их методы и их внутренний уклад оставляют желать лучшего с точки зрения этики.

Она говорила правду, но только ту часть правды, которая была известна всем. «Берсерк» действительно была эффективной гильдией — в том смысле, в каком эффективен топор палача. Они выполняли заказы, за которые не брались другие, и выполняли их с пугающей методичностью. Но в их методах было что-то такое, что заставляло даже бывалых магов отводить глаза и менять тему разговора. Настя слышала истории — обрывки, слухи, полушепотом передаваемые в коридорах Гильдии Саламандр, — о том, что происходит в крепости «Врангр», где располагалась их штаб-квартира. Но это были лишь истории. Не факты.

— Ты говоришь как по учебнику, — перебил ее Игнис. — И как целитель, который никогда не видел их в деле. А я скажу тебе то, чего не пишут в учебниках. Они стали другими.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров и едва уловимым гулом пламени. Настя терпеливо ждала. Ее интуиция, острая как бритва, начала звенеть, и этот звон отдавался в висках. Лорд Игнис не был склонен к театральным паузам. За годы службы она успела изучить его манеру говорить: он всегда переходил к делу быстро, без предисловий и риторических украшений. Если сейчас он медлил, значит, то, что он собирался сказать, действительно важно. Или действительно страшно.

— Последние полгода, может, чуть больше, «Берсерк»… расцвела. Они берут контракты, на которые раньше не решились бы. Они выходят победителями из стычек, где по всем раскладам должны были погибнуть. Их бойцы стали сильнее. Выносливее. Их магия — плотнее, агрессивнее. — Игнис подался вперед, его голос упал до шепота, и в этом шепоте было столько сдерживаемого напряжения, что Настя почувствовала его физически, как давление на барабанные перепонки. — И самое главное: они стали скрытными. Закрыли свои казармы для посторонних. Перестали нанимать вольных целителей, предпочитая своих, ангажированных. Информация о их потерях исчезла из сводок. Совсем. Понимаешь, Анастасия? Никто из наших осведомителей не может сказать, погиб ли в последней операции хоть один берсерк. Они возвращаются отовсюду. Всегда.

Настя молчала, переваривая услышанное. Это действительно было тревожно. Боевые маги всегда несли потери. Это была аксиома их ремесла. Скорость, мощь и ярость их боя не предполагали стопроцентной выживаемости. Даже самые опытные, самые подготовленные бойцы время от времени ошибались, получали раны, гибли. Если «Берсерк» перестала терять бойцов, это означало одно из двух: либо они научились воскрешать мертвых, либо они получили доступ к такой защите, которая меняла правила игры. И то, и другое было одинаково пугающим.

— И вы хотите, чтобы я выяснила, в чем источник их… процветания, — закончила она мысль Игниса.

— Верно. Но не просто выяснила. — Глава Саламандр встал и подошел к окну, за которым сгущались сумерки, скрывая город в сизой дымке. Его силуэт на фоне темнеющего неба казался почти зловещим — черный контур, окаймленный последними отблесками умирающего заката. — Это еще не все. Прошла череда странных событий. Внезапные смерти влиятельных людей, не связанных между собой. Сбои в работе городских артефактов. Повышение уровня магического фона в промышленных районах. Все это мелочи, но в совокупности… Это похоже на то, как если бы кто-то впрыскивал в городскую кровеносную систему медленно действующий токсин. И каждый раз след, едва заметный, ведет к ним. К «Берсерку».

Настя взглянула на него. Сейчас, на фоне темного окна, его фигура казалась почти потусторонней — призрак, вышедший из пламени, чтобы предупредить о еще большей угрозе. Она вдруг осознала, насколько серьезно воспринимает происходящее Игнис. За все годы их сотрудничества она никогда не видела его настолько напряженным. Это был не просто политический соперник, с которым нужно разобраться. Это было нечто большее. Нечто, что грозило самому существованию Гильдии Саламандр.

— Вы хотите, чтобы я внедрилась в их ряды.

Игнис повернулся к ней. В его глазах полыхнул огонь. Настоящий, магический, на долю секунды. Пламя отразилось в зрачках, осветило лицо снизу, придав чертам дьявольскую резкость. Настя почувствовала, как волна жара прошла по комнате, заставив воздух дрожать.

— Не просто внедрилась, Анастасия. Я хочу, чтобы ты нашла источник. Их логово — крепость «Врангр» на севере. Я хочу, чтобы ты проникла туда, разобралась, что за дьявольщина там творится, и доложила. Но твое основное задание не разведка. Твоя задача — если это возможно, обезвредить эту угрозу изнутри.

— Обезвредить? — Она позволила себе скептически поднять бровь. Этот жест, казавшийся таким простым, на самом деле был проявлением глубоко запрятанного страха. — Лорд Игнис, я целитель и телепат. Мои боевые навыки едва ли соответствуют уровню элитного бойца «Берсерка». Вы хотите, чтобы я, проникнув в их цитадель, устроила диверсию?