Около Йоги - страница 6

В общем, берёзки быстро стали звать обратно на Родину.

Как-то раз сижу я в студии, приходит владелица и говорит:

– Иван, мне позвонила клиентка. Просит, чтобы ты приехал к ней на индивидуальное занятие. Я дам ей твой контакт, она свяжется.

– Хорошо, – говорю, – пусть звонит, обсудим.

Через какое-то время раздаётся звонок. Беру трубку, а там женский голос, мягко говоря, не совсем трезвый. Пьяненький такой, расслабленный.

– Иван, здравствуйте! – говорит она. – Я хотела сегодня прийти к вам на занятие по дыханию. Потому что дыхание – это жизнь, я знаю это точно.

– Да, – говорю, – дыхание – это жизнь, всё верно.

– Но мы тут собрались с подругами, выпили вина, – продолжает она. – Может быть, вы, Иван, просто приедете к нам на Пальму Джумейра, на нашу виллу? Проведёте нам занятие по пранаяме? У нас тут компания, все хотим подышать.

Я, честно говоря, слегка опешил. Представляю картину: вилла на Пальме, бутылки вина, компания поддатых дам, и я с ними «подышать». Звучит как начало плохого анекдота.

– Понимаете, – говорю я максимально тактично, – вино и пранаяма несовместимы. Это серьёзная практика, она требует трезвости и сосредоточенности. Когда вы протрезвеете, милости прошу в студию. Приходите, позанимаемся.

Она немного расстроилась, но, кажется, поняла. Поблагодарила и повесила трубку.

Больше она не звонила. Видимо, решила, что дыхание – это жизнь, но вино – это тоже жизнь, а две жизни сразу как-то сложновато совмещать.

Когда мы открывали студию в Дубае, концепт придумали сами, дизайн разработали сами. Хозяйка взяла на себя всё, что связано с ремонтом, мебелью и техникой: компьютер на ресепшен, музыка в зал, всякие мелочи. И тут вступила в силу специфика Дубая.

– Всё должно быть максимально дорогим, – сказала она.

И вложилась.

Она купила древнеиндийский (или сделанный под старину) длинный стол на ресепшен за 500 тысяч рублей. К нему – скамейки, каждая по 250 тысяч. То есть миллион рублей только на мебель, которой в итоге никто, кроме нас, не пользовался. Она стояла как музейный экспонат.

На ресепшен она прикупила самый новый, самый дорогой моноблок Apple. Хотя у неё уже был моноблок HP, но он показался ей слишком нищебродским. Apple – это вам не HP. Купили офигенную аудиосистему, колонки в зал, всё по высшему разряду.

И вот студия готова. Всё блестит, всё дорого, всё красиво. Я говорю:

– Отлично, теперь нужна рекламная кампания. Нужен бюджет на Фейсбук, на продвижение.

Она посмотрела на меня и сказала фразу, которая стала классикой:

– Денег больше нет. Всё потратили на обустройство. Давайте вы своими силами.

Какими силами? Своими. То есть я и будущие сотрудницы (девчонки, которых мы наняли) должны были идти разносить листовки. Ну, ладно, листовки так листовки. В Салехарде работало.

Мы пошли по небоскрёбам. Девчонки зашли в один из них, начали раскладывать листовки, и тут их поймали охранники. Чуть штраф не влепили. Хорошо, что обошлось.

Мы быстро поняли, что в Дубае всё иначе. Там за каждым углом камеры, за каждым движением следят. Листовки разносят только те, у кого есть разрешение, и только в специально отведённых местах. А у нас разрешения не было.

Так студия и открылась. С дорогущим столом, за которым никто не сидел, с моноблоком Apple, на котором мы считали листовки, и с полным отсутствием бюджета на рекламу. Зато с охраной, которая теперь знала нас в лицо.