Читать онлайн Эдди Слоан - Ошибка хорошей девочки

В понедельник в 8:07 утра Эмилия сказала мужчине с кровоточащей десной, просроченной страховкой и выражением человека, уверенного, что чужое время существует исключительно для его удобства, что никакой проблемы нет.

Проблема, конечно, была.

И не одна.

Первая заключалась в том, что мистер Гарольд Притчард опоздал на двадцать две минуты на прием, который сам же до этого трижды переносил.

Вторая заключалась в том, что он, похоже, считал опоздание не фактом, а темой для переговоров.

Третья заключалась в том, что срок действия его страховой карты истек еще в марте.

А сейчас был ноябрь.

Четвертая заключалась в том, что Эмилия еще не пила кофе.

И именно эта проблема с наибольшей вероятностью могла попасть в новости.

Эмилия улыбнулась.

«Ничего страшного».

Она работала за стойкой регистрации в стоматологической клинике «Улыбайся ярче», где вежливая ложь не входила в должностные обязанности, но держала на себе примерно половину здания.

Эмилия была вежливой по профессии.

К сожалению, где-то между подтверждением записей, успокаиванием испуганных пациентов, сглаживанием чужой грубости и постоянным «извините» в адрес людей, которые сами создавали себе срочные проблемы, она начала делать то же самое бесплатно и в личной жизни.

Мистер Притчард оперся локтем о стойку.

«Я не понимаю, почему не могу просто пройти к врачу».

За его спиной приемная уже наполнялась понедельником.

У понедельника в клинике «Улыбайся ярче» был особенный запах.

Подгоревший кофе. Зимние пальто. Мятный дезинфектор. Страх. И чей-то ванильный спрей для тела, который отчаянно проигрывал тревоге перед стоматологом.

Эмилия посмотрела на расписание.

8:00: Гарольд Притчард, восстановление коронки.

8:30: Майя Лопес, чистка.

8:45: Брианна Миллс, чистка.

9:00: Дэниел Чо, подготовка к лечению корневого канала.

Каждая ячейка на экране смотрела на нее с немым упреком.

Эмилия снова повернулась к мистеру Притчарду.

«Сейчас доктор Пател принимает другого пациента. Но я посмотрю, что можно сделать».

Это была вторая по опасности фраза Эмилии.

Первой была «извините».

Третьей была «все нормально».

Втроем они построили ей целую личность.

Зазвонил телефон.

Первая линия.

Потом вторая.

Принтер за ее спиной закашлялся так, будто собирался выдать не документы, а семейную тайну.

В приемной маленькая девочка смотрела на аквариум с серьезным подозрением человека, который понимал: эти рыбы многое повидали.

Эмилия улыбнулась мистеру Притчарду.

Щеки уже болели.

Прядь каштановых волос выбилась из заколки и прилипла к блеску для губ. Эмилия оставила ее там на целых три секунды, потому что обе руки были заняты тем, что удерживали это утро от распада.

По шкале боли от одного до десяти понедельник был на шестерку.

Терпимо.

Раздражающе.

Пока еще не катастрофа.

В кармане вязаной кофты завибрировал телефон.

Оуэн.

На одну нелепую секунду все тело Эмилии расслабилось.

Позор какой.

У нее не было ни кофе, ни завтрака, ни эмоциональной устойчивости, но одно сообщение от мужчины, который после семи месяцев отношений представил ее соседу как «мою подругу Эмилию», все еще могло заставить что-то внутри радостно встрепенуться, как плохо воспитанную собаку.

Она опустила глаза.

Оуэн:

«Сегодня все в силе?»

Свидание.

Наверное.

Возможно.

По крайней мере, нечто похожее на свидание.

Оуэн редко пользовался точными словами, когда речь заходила о чувствах. Он предпочитал удобные формулировки.

Потусить.

Перекусить.

Посмотреть, как пойдет.

Скоро поговорим.

Не усложнять.

Эмилия так долго соглашалась «не усложнять», что сама сложность начала казаться ей личным недостатком.

Она быстро набрала ответ.

Эмилия:

«Да!»

Восклицательный знак.

Дружелюбно. Легко. Без давления.

Сообщение почти извинялось за то, что существует.

Потом Эмилия подняла глаза и вспомнила, что мистер Притчард все еще стоит перед ней и ждет, когда его сделают чьей-нибудь чужой проблемой.

Он посмотрел на ее телефон.

«Все в порядке?»

Можно было подумать, что половина утреннего беспорядка не лежала в его собственном потрескавшемся бумажнике.

Эмилия ответила:

«Да».

Автоматически.

Мгновенно.

Неправда.

Над сообщением Оуэна появилось сообщение от Таши.

Таша:

«Ты завтракала или мы снова делаем вид, что ты впитываешь чужую тревогу и называешь это белком?»

Эмилия набрала ответ под стойкой.

Эмилия:

«Завал. Пациент опоздал. Страховка умерла. Кофе отсутствует. Высылай помощь».

Таша:

«Сколько раз уже извинилась?»

Эмилия посмотрела на приемную.

Мистер Притчард теперь изучал стойку с бесплатными зубными щетками с выражением мужчины, готового обвинить щетину в экономическом кризисе.

Эмилия:

«Сейчас 8:12».

Таша:

«То есть уже двузначное число. Поняла».

Эмилия сунула телефон в карман и повернулась к компьютеру.

У стоматологических клиник был особый свет.

Не теплый.

Не холодный.

Просто такой, при котором ничего не спрячешь.

Она открыла карту мистера Притчарда.

«Мы все равно сможем принять вас сегодня. Но поскольку вы пришли позже назначенного времени, нам придется перенести вас на десять».

Брови мистера Притчарда поднялись.

Эмилия почувствовала, как вся приемная это заметила.

Не слишком явно.

В приемных вообще все происходило незаметно. Люди делали вид, что читают старые журналы, но на самом деле следили за каждым проявлением несправедливости с вниманием присяжных.

Мистер Притчард сказал:

«Моя запись была на восемь».

«Да».

Крошечная капля пота появилась у Эмилии на затылке.

Простые факты не должны были ощущаться как шаг на тонкий лед.

Она продолжила:

«Но вы пришли в восемь двадцать две. Доктор Пател уже принимает следующего пациента».

Вот.

Она это сказала.

Никто не закричал.

Сигнализация не сработала.

Рыбы продолжили делать вид, что живут в приличном обществе.

Мистер Притчард уставился на нее.

«То есть это моя вина?»

Шкала боли: семь.

Улыбка Эмилии попыталась сохранить рабочее место.

«Я бы не стала говорить именно так».

Таша стала бы.

Таша сказала бы это прямо и, возможно, с конфетти.

Эмилия спокойно продолжила:

«Мы постараемся принять вас сегодня, но должны соблюдать расписание для пациентов, которые пришли вовремя».

Майя Лопес, записанная на чистку в 8:30, подняла глаза от телефона и едва заметно кивнула Эмилии в знак поддержки.

Мужчина в пуховике сделал вид, что не слушает, хотя слушал всем телом.

Мистер Притчард вдохнул так, как вдыхают люди, готовящиеся написать разгромный отзыв.

Потом взял обновленную форму.

«Полагаю, я подожду».

Эмилия ответила:

«Спасибо».

И поскольку она все еще была Эмилией, почти добавила «извините».

Остановилась.

Едва успела.

Но это считалось.

Наверное.

Телефон зазвонил снова, прежде чем она успела насладиться победой.

Эмилия сняла трубку.

«Стоматологическая клиника “Улыбайся ярче”, это Эмилия. Чем могу помочь?»

Женщина на другом конце провода сказала:

«Мне нужно отменить чистку».

Эмилия открыла расписание.

«Конечно. Подскажите, пожалуйста, ваше имя».

«Брианна Миллс».

8:45.

«У вас все в порядке?»

«Мой парень сказал, что нам нужно поговорить».

Эмилия замерла.

По ее опыту, фраза «нам нужно поговорить» еще ни разу не улучшила ничье утро.

«Мне очень жаль».

Слова вылетели автоматически.

Где-то в Филадельфии Таша, вероятно, почувствовала, как очередное извинение попало в атмосферу, и мысленно сделала новую отметку.

Брианна всхлипнула.

«Он сказал, что это не разговор о расставании. Но зачем вообще говорить такое, если это точно не разговор о расставании?»

«Звучит тревожно».

«Я всю ночь не спала».

«Мы можем перенести запись».

Брианна помолчала.

«Как думаете, мне все равно стоит прийти? Может, чистые зубы помогут?»

Эмилия посмотрела на приемную, где мистер Притчард заполнял форму с лицом человека, которого глубоко оскорбила сама концепция времени.

«Честно?»

Это слово удивило ее саму.

И Брианну тоже.

«Да?»

«Если мужчина говорит “нам нужно поговорить” до завтрака, сначала вам нужен кофе. Стоматологические инструменты могут подождать».

Брианна несколько секунд молчала.

Потом неожиданно рассмеялась сквозь слезы.

«Боже мой. Вы правы».

Эмилия улыбнулась по-настоящему.

Немного.

Но этого уже было достаточно.

«Я могу перенести вас на четверг».

«Пожалуйста. И спасибо».

«Ничего страшного».

Вот она.

Привычная ловушка.

Фраза успела выскочить раньше, чем Эмилия ее заметила.

После звонка она посмотрела на освободившееся время в 8:45.

Чудо.

Опасное чудо.

Потом покосилась на мистера Притчарда.

Нет.

Абсолютно нет.

Она не собиралась вознаграждать его за опоздание.

К стойке подошла Майя Лопес.

«Извините, я на чистку».

Эмилия улыбнулась ей.

«Вы пришли точно вовремя. Вас сейчас пригласят».

Лицо Майи смягчилось.

Мистер Притчард недовольно хмыкнул.

Эмилия на него не посмотрела.

За окнами Филадельфия двигалась без извинений. Фургон доставки просигналил водителю такси. Кто-то крикнул на тротуаре. Над кофейной тележкой у угла поднимался пар.

Город не пытался быть удобным ни для кого.

Иногда Эмилия ему завидовала.

В 10:42 она наконец выпила кофе.

Холодный.

Из кружки с надписью «Нет кариеса, нет и слез», потому что доктор Пател считал стоматологические шутки дружелюбными, а не, как полагала Эмилия, слегка угрожающими.

Таша написала:

Таша:

«Обед?»

Эмилия:

«Сейчас 10:42».

Таша:

«Это не ответ. Это крик о помощи в формате времени».

Эмилия:

«Я съела батончик».

Таша:

«Когда?»

Эмилия:

«Где-то рядом со вчерашним днем».

Таша:

«Эмилия».

Эмилия:

«Я в порядке».

Таша прислала значок зуба.

Потом второй.

Потом третий.

Счетчик извинений и счетчик фраз «я в порядке» явно соревновались друг с другом.

Эмилия из чистого упрямства откусила половину батончика.

На вкус он был как спрессованное сожаление.

К полудню в клинике установился ритм, который не был покоем, но вполне мог за него сойти, если никто не открывал новую вкладку в браузере.

Пациенты приходили.

Пациенты уходили.

Рыбы всех осуждали.

Эмилия перенесла две чистки, проверила четыре страховых полиса, в шестой раз объяснила, что отбеливание не покрывается страховкой, и сказала одному мужчине, что о чувствительности к холодному стоит упомянуть врачу.

Боль не была чертой характера, которой следовало гордиться.

После приема к стойке подошла миссис Альварес.

Одна сторона ее лица все еще была онемевшей.

Она слегка невнятно произнесла:

«Спасибо, милая. Вы всегда такая терпеливая».

Эмилия смягчилась.

«Конечно».

Миссис Альварес осторожно коснулась щеки.

«Я слишком долго ждала».

Эмилия подняла глаза от квитанции.

«С зубом?»

Миссис Альварес кивнула.

«Я все говорила себе, что не так уж и болит. А вчера ночью решила, что моя челюсть пытается отделиться от остального тела».

Эмилия поморщилась.

«Звучит ужасно».

Миссис Альварес криво улыбнулась.

«Болит только тогда, когда я признаю, что болит».

Фраза странно отозвалась внутри.

Эмилия рассмеялась вместе с миссис Альварес.

Но слова остались.

Болит только тогда, когда я признаю, что болит.

Миссис Альварес ушла с записью на повторный прием, пробником зубной пасты и облегченной походкой человека, который наконец позволил кому-то посмотреть на то, что болело.

Эмилия еще несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь.

Потом ее телефон завибрировал.

Оуэн.

Сердце снова предательски встрепенулось.

Она открыла сообщение.

Оуэн:

«Вообще, день тяжелый. Давай перенесем? Ты лучшая. С тобой всегда так легко».

Эмилия уставилась на экран.

С тобой всегда так легко.

Фраза не ударила как пощечина.

Так было бы проще.

Она заныла, как больной зуб. Не настолько сильно, чтобы немедленно бежать к врачу, но достаточно, чтобы постоянно помнить о ней.