Отагон. Точка зеро - страница 4

В центре комнаты находилась площадка, приподнятая над общим полом на пару дюймов. Это был единственный «островок» активности. Над платформой с потолка спускалась сложная инженерная конструкция. Она напоминала механическое насекомое с множеством тонких, изогнутых манипуляторов-щупалец. На концах этих щупалец располагались сенсорные иглы и биодатчики. В неактивном состоянии они выглядели как абстрактная скульптура, но при активации опускались, окружая голову и позвоночник испытуемого, создавая ощущение вторжения в личное пространство.

Сразу после активации вокруг платформы разворачивалась проекционная полусфера. Золотистые матрицы данных, формулы и графики висели прямо в воздухе, пульсируя в ритме нейронных импульсов Кэры. На возвышении, отделённом от платформы тяжёлым бронированным стеклом, находился командный пункт офицеров.

Это пространство было полной противоположностью ярко освещённому центру: в зоне наблюдателей всегда царил полумрак. Свет от терминалов был единственнымисточником освещения, что превращало офицеров в безликие силуэты.Их лица, подсвеченные снизу холодным свечением мониторов, казались масками. Столы из чёрного стекла, сливающиеся с поверхностью пола, не имели видимых кнопок или переключателей. Только сенсорные панели, на которых графики и показатели Кэрывычерчивали еёинтеллектуальный портрет в реальном времени.

Кабинет производил гнетущеевпечатление абсолютной пустоты. В нём не было ничего лишнего: ни декора, ни мебели, ни проводов — вся инженернаяинфраструктура была скрыта внутри «живых» стен, которые могли смыкаться или менять конфигурацию. Это создавало ощущение, что сама комната — это мыслящий орган, часть огромного мозга «Отагона», а Кэра— лишь микроскопический импульс, проходящий через его синапсы. Здесь человек был лишним элементом, а данные — единственным, что имело значение.

Зал распределения встретил еёабсолютной чернотой. Это была не темнота ночи, а темнота бесконечного пространства. Стены из композитного материала, казалось, не имели границ.

— Центр, — скомандовал голос.

Кэраступила на платформу. Под еёногами площадка едва заметно завибрировала, центрируя еёположение. В ту же секунду над головой раздался шорох. Это было похоже на пробуждение огромного механического насекомого.

Металлические манипуляторы, холодные и матовые, плавно опустились вниз. Кэразаставила себя не дёргаться. Она знала: любая микрореакция страха будет считаться дефектом системы. Иглы сенсоров коснулись еёкожи у основания черепа и вдоль позвоночника. Это не было больно, но это было инвазивно. Она почувствовала, как Отагон проникает в еёнервную систему, считывая импульсы, как музыкант перебирает струны инструмента.

Вокруг неёвспыхнул свет. Это был не электрический свет, а визуализация данных. Полусфера проекций заполнила зал. Золотистые нити формул переплетались в воздухе, образуя сложные, пульсирующие структуры. Кэравидела схему Отагона как концентрические круги секторов, от «Эгиды» до глубоких, скрытых от глаз «Нижних уровней». Она была внутри мозга города.

— Начало когнитивной адаптации, — донеслось из тишины зоны наблюдателей, спрятанной за бронированным стеклом.

Кэраприкрыла глаза. Она начала «танцевать». Массивы данных хлынули в еёразум. Уравнения распределения ресурсов, которые она видела впервые в жизни, стали казаться простыми, как детская арифметика. Она видела логистические узлы Отагона как живые нервы. Где-то в секторе «Молот» случился микросбой в подаче питания — она исправила его, мысленно перенаправив потоки.