Отцы и дети - страница 4
Анатомический театр. Из книги «История Кембриджского университета». 1915 год[15]
Человеческий глаз. Из книги «Система человеческой анатомии» Эразмуса Уилсона. 1859 год[16]
«Он хищный, а мы с вами ручные» – так говорит сестра Одинцовой Катя, сравнивая себя и своего будущего мужа Аркадия с Базаровым. Аркадий на это немного обижается, не понимая еще, что быть «ручным» ему скоро понравится. Катя напрямую уподобляет себя, Аркадия и Базарова животным – и, скорее всего, это понравилось бы Базарову (как наверняка понравилась бы ему дарвиновская теория эволюции, которая будет опубликована через несколько месяцев после базаровской смерти). Ее отличает та же способность к трезвому суждению, что и Базарова, – и она успешно замещает Аркадию его наставника, который, уезжая, дает понять, что спокоен за будущее своего друга, и сравнивает его с галкой – «самой почтенной, семейной птицей». Галка – птица не ручная, но и (по крайней мере, в сознании обычного человека, не зоолога) не хищная, не вполне вольная, держащаяся близко к человеческому жилищу.
Хотя роман Тургенева производит впечатление объективного текста, автор несколько раз вмешивается в повествование с оценками, которые окончательно расставляют все по местам, или, наоборот, признается, что побуждения его героев ему неизвестны. Как ни странно, подобное признание не противоречит идее всеведущего автора, а говорит скорее о его деликатности. Фраза о Павле Петровиче – одно из самых сильных авторских суждений в романе. В первую минуту даже можно представить, что Павел Петрович действительно умер от своей пустячной раны или от нервного потрясения. На самом деле «смерть» Павла Петровича – внутреннее психологическое состояние: после долгой душевной борьбы, отказа от предрассудков и притязаний на Фенечку, переоценки Базарова Павел Петрович окончательно умирает для этого мира – его ждет доживание за границей, в приятной обстановке и с новыми знакомствами, но в его жизни больше не произойдет ничего существенного, и роману он больше не нужен. Перед нами, по сути, символическое убийство героя.
Дуэли были законодательно запрещены на протяжении почти всего XIX века, однако на повсеместные нарушения этого запрета смотрели сквозь пальцы. В середине XIX века дуэли были уже не так распространены, как несколькими десятилетиями раньше: их воспринимали как анахронизм. Существенно, что, согласно большинству неписаных дуэльных кодексов, дуэль была возможна только между равными по происхождению и социальному положению противниками. От читателей «Отцов и детей» часто ускользает то, что Базаров, как и Павел Петрович, был дворянином – формально ничего аномального в вызове Павла Петровича нет. Однако и то, что Базаров – дворянин только во втором поколении, и его вызывающий антиаристократизм заставляют Павла Петровича смотреть на него как на низшего – именно поэтому некоторые комментаторы считают, что, вызвав Базарова, Кирсанов парадоксальным образом признал его равным себе. Другое признание равенства происходит, когда Павел Петрович сообщает Базарову, что тот поступил благородно, не уклонившись от поединка и отказавшись продолжать его после ранения соперника. «Базаров повел бы себя еще более благородно, если бы хладнокровно разрядил пулю в воздух после выстрела Кирсанова», – не преминет заметить Набоков
Похожие книги
