Читать онлайн Эйра Фростер - Отец Эйден

Предупреждения для читателей

Книга содержит темы, которые могут быть травматичными или тяжёлыми для восприятия. Пожалуйста, позаботьтесь о своём состоянии.

Насилие и жестокость:

Сексуализированное насилие над ребёнком (без графических деталей)

Груминг, растление, абьюз, травля

Попытка изнасилования, сексуальное домогательство, принуждение

Физическое и психологическое насилие над детьми

Эмоциональное и психологическое насилие

Газлайтинг, манипуляции, шантаж

Похищение и одурманивание

Психическое здоровье:

ПТСР, панические атаки, диссоциация, флешбэки, кошмары

Самоповреждение

Суицидальные мысли и попытка самоубийства

Тяжёлая депрессия, чувство вины выжившего

Другое:

Смертная казнь (упоминание)

Беременность в результате принуждения/абьюза

Виктимблейминг

Религиозная травма, кризис веры

Сексуальный контент 18+

Важно:

Основная линия — исцеление, обретение доверия и любовь. Несмотря на мрачные темы, история имеет светлый финал.

Насилие не романтизируется и не оправдывается. Автор осуждает абьюз.

Если вам тяжело читать такие темы, пожалуйста, сделайте паузу или пропустите книгу.

Колокол отзвонил к началу службы, и его низкий, протяжный гул ещё дрожал в утреннем воздухе, когда последние прихожане вошли под своды церкви Святой Маргариты. Она была невелика. Старая, сложенная из серого камня, с узкими стрельчатыми окнами, сквозь которые лился бледный свет. Внутри пахло воском, ладаном и вечной сыростью северных земель, которую не могли выгнать даже самые жаркие свечи.

Отец Эйден стоял у алтаря, перебирая чётки. Пальцы двигались машинально – привычный жест, который помогал ему сосредоточиться перед службой. Или хотя бы сделать вид, что он сосредоточен. На самом деле его мысли, как всегда, разбегались: он проверял, достаточно ли облаток для причастия, не забыл ли запереть ризницу, не прохудилась ли крыша над алтарём после вчерашнего дождя. И, бросая быстрые взгляды из-под растрёпанных темных волос, отмечал, кто из прихожан сегодня посетил службу.

Многие крестьяне пришли семьями и заняли задние ряды. Некоторые из них жертвовали церковному приюту часть своего урожая, иногда делились молоком или мясом с забоя скота. Самые добросердечные даже приносили детям поношенную, но целую и чистую одежду. Эйден был благодарен каждому.

Лорд Эдрик Харпер, высокий и прямой, с седыми волосами и тёплыми карими глазами, сидел на своей обычной скамье в первом ряду. Рядом с ним – леди Айлин, его младшая девятнадцатилетняя дочь. Сегодня она была в своём обычном «неприличном» виде: струящееся платье тёмно-зелёного шёлка, без корсета, с высоким воротом под горло. Волосы, тёмно-рыжие и вьющиеся, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. В волосах сияла тонкая диадема – единственная уступка украшениям. Она сидела, выпрямив спину, и смотрела прямо перед собой, не на алтарь, а куда-то в стену, словно мысли её были далеко.

Эйден знал этот взгляд. Она всегда так смотрела на службах. Не то, чтобы скучала, а скорее ждала, когда можно будет заняться чем-то полезным. За то время, что она ходила в церковь, он успел составить о ней некоторое представление. Она приходила не только ради молитвы. После службы она обычно отправлялась в приют, где работала на кухне или занималась с детьми. Она была единственной из знатных прихожанок, кто смотрел на него ровно, без подобострастия и без насмешки, просто как на человека. И это было настолько непривычно, что Эйден до сих пор не знал, как к этому относиться.

Чуть поодаль расположилась мисс Эмилия Хоторн, восемнадцатилетняя дочь купца, торгующего солью. Она оделась сегодня в небесно-голубое платье с глубоким декольте, которое она, входя в церковь, прикрыла кружевной шалью. Это был жест, призванный изобразить скромность. Золотистые волосы были уложены в сложную причёску с живыми цветами – маленькими белыми розами. Она сидела с прямой спиной и опущенными глазами, но Эйден, бросая на неё короткие взгляды, замечал, как её губы чуть подрагивают не то в молитве, не то в предвкушении.

Эмилия Хоторн была загадкой иного рода. Первая красавица их маленького городка посещала церковь почти ежедневно, что само по себе было подозрительно – никто из знати не проявлял такого рвения. Она садилась на одну и ту же скамью, всегда в пределах его видимости, и смотрела на него. Долго. Пристально. Иногда она поправляла шаль, обнажая плечо, и её губы изгибались в лёгкой улыбке, словно она знала что-то, чего не знал он. Эйден не понимал, зачем она это делает. Сначала он думал, что это какая-то новая форма издевательства. Возможно, она ждёт, когда он смутится или отреагирует, чтобы потом посмеяться над ним с подругами. Но шли недели, а насмешек не следовало. Она просто смотрела. Это его раздражало.

У дальней стены, в тени колонны, стоял лорд Кристофер Блэквуд. Он никогда не сидел. Он предпочитал стоять, прислонившись плечом к камню, скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок. И всегда выбирал место так, чтобы видеть как алтарь, так и лица прихожан. Сегодня он был в тёмно-синем камзоле с серебряным шитьём – сдержанно, но явно дорого. Чёрные волосы идеально уложены, голубые глаза поблёскивали в полумраке.

Эйден знал Блэквуда достаточно, чтобы понимать: этот человек опасен. Не физически, хотя Кристофер был отличным мечником, а иначе. Он умел говорить так, что его слова звучали как комплимент, но оставляли после себя яд. Он умел улыбаться так, что его улыбка казалась искренней, но что-то в ней заставляло собеседника чувствовать себя неуютно. И он умел смотреть, подмечая каждую деталь, каждый недостаток, каждую слабость.

Кристофер действительно подмечал. Его взгляд скользил по залу, задерживаясь на лицах. Лорд Эдрик спокоен, как всегда, но иногда качает головой: возможно, думает о делах. Леди Айлин сидит с прямой спиной, смотрит в стену. Ей скучно. Она ждёт, когда служба закончится. Кристофер чуть улыбнулся. Ему нравилась эта женщина. Точнее, нравилась идея завоевать её. Она была единственной, кто не поддавался его обаянию, и это раздражало. И заводило.

Его взгляд переместился дальше. Мисс Хоторн. Слишком красивая для церкви. Она явно оделась не для Бога. Её внимание приковано к алтарю. Кристофер проследил за её взглядом и усмехнулся про себя. Интересно. Дочь купца положила глаз на священника. Забавно. Это можно будет использовать.

Недалеко от Эмилии – мисс Маргарет Харпер, кузина леди Айлин, шестнадцати лет, в пастельно-розовом. Сидит очень прямо, не шевелясь. Рядом с ней, на почтительном расстоянии, Оливер Грейвз, сын ювелира. В кожаном фартуке, с ожогами и ссадинами на руках. Он смотрит на Маргарет. Она не смотрит на него, но её щёки чуть розовее обычного. Кристофер мысленно сделал пометку. Это тоже может пригодиться.

Сам священник – отец Эйден. Кристофер смотрел на него дольше, чем на остальных. Молодой, примерно двадцати пяти лет. Худой, бледный, вечно сутулится. Непослушные волосы длиной до плеч. Говорит тихо, смотрит в пол. Но в нём есть что-то, что не даёт Кристоферу покоя. Какая-то скрытая сила. Или упрямство. Или и то, и другое. Священник никогда не отвечал на его колкости – он просто замолкал и смотрел в одну точку, и это молчание почему-то раздражало Кристофера больше, чем если бы он огрызнулся. Поэтому он не оставлял попыток.

Проповедь была не длинной, но проникновенной. Отец Эйден умел говорить так, чтобы тронуть сердца паствы. Пусть его голос был тихим, без лишних эмоций, но в словах всегда было что-то, находящее отклик в душе у каждого. Причастие прошло быстро, каждый прихожанин получил часть Святых Даров.

Служба закончилась. Все начали расходиться. Кристофер не двинулся с места, он продолжал стоять у колонны, наблюдая. Вот лорд Харпер с дочерью направились к алтарю. Вот мисс Хоторн, поправив шаль, двинулась за ними. Её походка была плавной, почти танцующей. Вот Маргарет и Оливер вышли вместе – она чуть впереди, он на полшага сзади. Они не касались друг друга, но что-то в их позах, в том, как она чуть повернула голову, а он чуть ускорил шаг, говорило о большем.

Он оттолкнулся от колонны и направился к выходу. Сегодня ему больше нечего было здесь делать. Но информацию он собрал. А информация ‒ это сила.

Лорд Эдрик подошёл к алтарю и обменялся с отцом Эйденом несколькими фразами о здоровье, о погоде, о протекающей крыше. Священник отвечал коротко, вежливо, глядя куда-то в область его левого плеча. Он не боялся лорда – тот никогда не насмехался над ним, никогда не унижал. Но привычка ждать подвоха была сильнее, чем доверие.

— Я хотел обсудить пожертвования на этот месяц, — сказал лорд. — Пройдёмте в ризницу?

— Да, милорд, — ответил Эйден.

— Отец, я схожу в приют. Гертруда одна не справляется с обедом на тридцать детей. Отец Эйден, вы проводите меня после разговора?

— Да, леди Айлин.

— Я тоже пойду с вами! — раздался мелодичный голос.

Эмилия возникла рядом, словно из воздуха. Шаль чуть сползла с плеча, обнажая ключицу, и она поправила её медленным, почти ленивым жестом. Её голубые глаза смотрели на Эйдена со смесью обожания и ожидания.

— Я так давно не была в приюте, — проворковала она. — Мне хочется помочь. Дети ‒ это так важно. Я умею готовить, знаете ли. Мой отец всегда говорит, что у меня талант ко всему, за что я берусь. А ещё я прекрасно лажу с малышами ‒ они так ко мне тянутся. Наверное, чувствуют доброе сердце.

Эйден ничего не ответил. Он вспомнил прошлый раз, когда мисс Хоторн «помогала» в приюте. Это было около месяца назад. Она провела на кухне ровно десять минут, в течение которых успела порезать палец (не сильно, но достаточно, чтобы драматично ахнуть), а потом села в уголке и рассказывала детям, какие красивые у неё платья и как важно уметь подбирать аксессуары к нарядам. Дети слушали с недоумением. Гертруда потом полчаса ворчала, что благородные «помощницы» только мешают. Но сейчас Эмилия смотрела на него с таким энтузиазмом, что он просто кивнул.

Айлин бросила на Эмилию короткий взгляд. Она тоже помнила прошлый визит мисс Хоторн. Но она ничего не сказала, только чуть поджала губы.

— Что ж, — произнесла она ровным голосом, ‒ раз Вы так хотите помочь, мисс Хоторн, на кухне как раз нужно начистить гору картошки. Мешок, примерно. Руки, конечно, испортите, но ради детей можно и потерпеть.

— О, я не боюсь испортить руки! — воскликнула Эмилия, просияв. — Работа делает женщину только краше. Мой отец всегда это говорит. И потом, у меня очень хорошая кожа ‒ она быстро восстанавливается. Я вам завидую, леди Айлин, честное слово, Вы так много времени проводите в трудах, и это так… благородно. Я бы тоже хотела, но у меня столько обязанностей по дому. Отец без меня как без рук. А сегодня я специально освободила день. Я подумала: «Эмилия, ты должна сделать что-то для других». И вот я здесь.

Айлин выслушала эту тираду с каменным лицом.

— Похвально, — сказала она. — Тогда пойдём вместе.

В ризнице лорд Эдрик достал из кожаного кошеля золотые монеты и положил их на стол. Эйден стоял, опустив глаза, и мысленно их пересчитывал. Сумма была немного больше обычной, видимо, лорд учёл протекающую крышу.

— Я слышал, Вы снова не спали всю ночь, — сказал лорд негромко. — Гертруда говорила, что Вы возились с больным мальчиком.

Эйден напрягся. Он не любил, когда о нём говорили за его спиной. Даже если это была Гертруда. Даже если это была правда.