Читать онлайн Сергей Дэльз - Перстень Шивы

ГЛАВА 1

Его не остановили джунгли, стоящие непролазной стеной. Трудности, подстерегавшие на пути, своими смертельными объятиями склонились перед железной целеустремленностью непобедимого воина.

Грозные колдуны, ворожащие несчастья и сердечную скорбь в своих темных пещерах не испугали его, а прорицателей, предрекавших гибель всем победителям, он просто гнал прочь под дружный гвалт солдатни. И бессильны были крикливые персы, со своими кривыми саблями, и полки разукрашенных слонов неведомого народа индусов, что пытались затоптать его непобедимую фалангу.

Он разогнал всех непокорных врагов по самым окраинам своей необъятной империи, заставив дрожать и стенать, проклиная униженную рабскую долю побежденного…

Обозы тянулись нескончаемой вереницей по дороге, протоптанной несметным количеством солдатских сандалий и укатанной колесами тысяч боевых колесниц. Пыльный смог поднимался вверх едким мутным облаком, показывая еще с горизонта, что надвигается беспощадная и неотвратимая армада завоевателей. Невероятный гвалт от крика погонщиков, мычания быков, скрежетания телег и стонов рабов, что несли на себе нелегкую поклажу победителей, разносился далеко окрест.

Позади всего этого галдящего моря, глотая пыль и проклиная участь замыкающего, тащилась отборная сотня самых отчаянных воинов богоравного Александра, прикрывая тылы обоза и находясь на предписанном отдыхе. Кому нужен такой отдых, когда едкая пыль от обоза лезет в глаза и щекочет в горле, вызывая хриплый кашель. А впереди до самого горизонта только спины рабов, скрип повозок и хлесткий свист кнута, подгоняющий нерадивых носильщиков.

Сотник Полидект уныло смотрел на пыльное облако, указывавшее направление движения основных сил. Грязные ручьи пота струились по огрубевшему и обветренному лицу воина, щипали глаза и создавали неприятное липкое ощущение. Впрочем, что ему ощущения, когда вся жизнь прошла в походах и битвах?

Вот уже тридцать лет не выпускал он меча из рук, добывая славу для Филиппа, а затем для Александра. На его глазах маленькое царство превратилось в мощную Македонскую империю, раскинувшуюся на многие дни пути. Эллинские сандалии попирали всю Вселенную от края до края, утверждая новый порядок и просвещение на завоеванных варварских территориях. Разгромлены полчища диких народов: франков, италийцев, повержена заносчивая Персия, странный народ индийцев рассеян по джунглям. Многие воспоминания побед и поражений хранятся в душе у Полидекта.

Однажды он даже попадал в плен, но, разорвав стягивающие его ремни, благополучно бежал, сполна испытав на себе позор побежденного.

Пусть побежден, но не повержен! Теперь он вновь в когорте отборных частей войска и движется к победе, на завоевание волшебной страны Инд.

Полидект презрительно смотрел на голые руки рабов, надрывающихся над большими тюками, упавшими с повозки прямо в дорожную пыль. Он снял шлем, подставив слабому ветерку свои слипшиеся от пота золотистые кудри.

Он содрогнулся: рабское ярмо тяжело и недостойно воина, лучше быть разрубленным на куски, чем вот так ковыряться в пыли под кнутом надсмотрщика. Он был настоящий солдат, с детства посвященный богу войны Аресу. Умереть с мечом в руке – вот что было настоящей наградой.

Но боги распорядились иначе…

Однажды сопровождая Александра в Дельфах, он обратился к предсказательнице судьбы: «Прореки, о мудрая Пифия, что ждет воина Полидекта в будущем? Встретит ли он достойную смерть? Оставит ли после себя сильное потомство? Не ждет ли его рабская печать или забвение потомков?»

Ответ, доносившийся с высоты колоссального медного треножника окутанного волшебным дымом поверг его в смятение:

«О, воин славный Полидект пройдет весь путь отважным мужем, и он умрет не умирая, в потоках Стикса затерявшись.

И будет он искать покоя, просить Харона о пощаде, уставший старый гордый воин. Но глухо серое пространство и узы держат словно плети.

Я вижу поле, что без края, и белых вихрей вой и ярость, и странный дом из шкур звериных, а в нем лежит у чужеземцев, страдая воин, как младенец. И вижу я чужую руку, что драгоценный дар сокрыла, как друг и враг неразделимый.

И будет так, как я сказала по повелению богов!»

Пифия умолкла, и сколько Полидект не молил себе разъяснения, ни звука не исторгло священное создание.

Как плакать воину?! Даже скала быстрей заплачет, чем Полидект. Как лежать, словно младенец? Он полон сил и здоровья и уж постарается умереть в бою. В уме ли эта священная Пифия? Может привиделась ей в сизом едком дыму всякая дрянь не из его, Полидекта жизни?

В дикую жару мороз пробежал по телу славного воина. Да поможет ему мудрая Афина-Паллада, да не покинет в бою всепобеждающий бог войны Арес-Воитель, да не отринет от своего покровительства верховный олимпийский бог Зевс-Громовержец.

А рабы все упирались, пытаясь забросить тюк на повозку. Некрепкая ткань прорвалась, и прямо в дорожную пыль, словно золотой дождь, хлынули дорогие украшения, кубки и чужие монеты, нестерпимо сверкая на солнце золотым блеском. Рабы равнодушно смотрели на этот поток, пытаясь лишь закинуть ненавистную поклажу. Черные грязные ноги втаптывали в прах золотые лики поверженных правителей, горделиво взиравшие с монет и кубков.

Украшения, за которые красавицы всех народов и сословий готовы были пожертвовать и телом, и честью, катились по дороге, словно гнилые перезрелые ягоды, выброшенные хозяйкой за ненадобностью.

Бренно золото! Бренны драгоценности!

Все устремления и вожделения смешиваются с пылью времён в причудливом обозе жизни. И может чей-то ленивый раб скоро затопчет ногами то, что еще недавно вызывало у тебя томление и зависть.

Где же сейчас те Великие, что кичились и блистали еще так недавно? Они во прахе и тлении кормят червей. Они растерзаны и уничтожены в своей славе и своем поражении. Они канули в забвение, оставив лишь иллюзии, чтобы другие Великие, нацепив на себя блестящие каменья, утонули в своей исключительности и всевластии, чтобы потом также пасть. И эти круги будут повторяться бесконечно, пока жива власть, пока ненасытно тщеславие, пока существует Человек.

Все в Мире бренно, все – суета и томление духа!

Полидект покачал головой:

–Эй, Константинос! Подгони этих бессильных скотов, или мы будем торчать тут целую вечность, и смотреть на их жалкие потуги.

Молодой воин, излучающий силу и жажду жизни, подскочил к рабам и, спрыгнув с красавца-коня, хлестнул плетью по спине одного бедняги.

–Скорей, собаки! Лучезарный Гелиос уже склоняется к закату, а вы все возитесь с этой поклажей.

Но обессиленные адской жарой и долгой дорогой рабы только повалились на колени не в силах выполнить свою ненавистную задачу, зная что меч победителя непременно обрушится на нерадивые головы, а плеть погонщика выбьет оставшийся дух из обессиленного тела.

Константинос с безнадежностью посмотрел на скрюченные, ожидающие расправы тела и засунул плеть за кожаный ремень.

–Соберите кубки и монеты! – он заключил тюк в свои огромные стальные объятия и сам забросил на телегу, испытав удовольствие от напряжения собственного тела и осознания своей силы.

Рабы благодарно кинулись собирать разбросанные на дороге драгоценности.

Полидект одобрительно покачал головой и махнул остальной сотне, чтоб не останавливались.

–Ты славный воин, Константинос. Сердце солдата должно быть камнем в бою и милосердием в жизни. Хвала Зевсу, боги подарили тебе такое сердце. Но знай, воин: ни франки, ни италийцы не пощадят тебя, окажись ты их рабом. Хороший раб только тогда смирен, когда чувствует крепкую сандалию завоевателя на своем горле. Дай ничтожеству пощаду, и оно превратит тебя в еще большее ничто, надругавшись над твоей жалостью. Запомни это, воин. Этот закон незыблем во все времена.

Константинос только склонил голову и прижал кулак к сердцу, не смея возражать.

Полидект прищурился и посмотрел на стремящееся к горизонту солнце.

–Скачи к богоравному и передай, что сотня отдохнула и рвется в бой. От безделья и праздности слабеет дух, вянут мышцы. Наши глаза уже давно снова хотят посмотреть на то, что приготовил нам Аид в своем подземном царстве. Еще немного такой праздной жизни, и люди начнут мечтать о женщинах и домашнем уюте, вместо того, чтобы громить врагов.

Константинос опять поклонился.

До горизонта растянулся походный обоз, следующий за основной фалангой богоравного. Еще многие полеты стрелы составляли сама фаланга и конница. А впереди, на несколько суток пути, рыскали конные пикеты разведчиков, непрерывно докладывая обстановку в походную ставку.

Уже прошла неделя с того памятного дня, как были разгромлены несметные полчища Магараджи, правителя этой области страны Инд.

Страшным вихрем раскрашенные слоны обрушились на стройные ряды македонской фаланги. Дикий вой взорвал воздух, тучи стрел закрыли солнце черным роем, жаля и поражая все вокруг. Казалось, сами древние титаны восстали из недр мрачного Тартара, чтобы наказать дерзновенных людей, проникших на запретную территорию у самого Края Вселенной. Сотни тел, окровавленных и изломанных битвой усеяли долину побоища…

Недвижим стоял Александр, глядя, как слоны увязают в смертельной сече. Магараджа уже праздновал победу, когда с тылу в его войско врезалась, подобно молнии, боевая конница. Линия фаланги выправилась и потеснила смятенное вражеское войско. Ряды наступающих бойцов дрогнули и началось неуверенное отступление, а потом и откровенная всепоглощающая паника.

Магараджа в сопровождении отряда личной охраны и нескольких сановников пытался вырваться из огненного кольца, но тщетно! Отборная сотня Полидекта была наготове, преследуя беглецов по пятам. Полидект загонял их все ближе и ближе к отвесной скале, отрезая путь к спасительным джунглям.

И вот он последний бой. Поняв, что им не уйти, сановники решили купить себе свободу изменой, и Полидекта встретила лежащая на серебряном блюде голова Магараджи.

Посмотрев в искаженное страхом мертвое лицо, Полидект перевел взгляд на дрожащих сановников. Константинос уже отобрал у них оружие и выставил оцепление, готовое в любую минуту растерзать беглецов.

–Что ж, хороший враг – мертвый враг, – философски заметил Полидект, передавая голову помощнику. – Вы, собаки, хотите купить себе жизнь изменой? Так знайте, о нечестивые потомки варварского народа, что тот кто предал своего господина, кормильца, питавшего с руки своей – достоин смерти и презрения. И нет пощады изменникам.

И огласил последний вой тот страшный обрыв, где полегли убившие своего господина сановники.

Полидект принес голову и бросил ее к ногам богоравного.

Отныне путь в чудесную страну Инд открыт. Открыта дорога в край несметных сокровищ и страшных тайн. Теперь великий полководец подомнет и эту часть Вселенной своей непобедимой сандалией, и никакой другой магараджа не в состоянии противостоять победной поступи македонской армии.

Что там эти поверженные правители, султаны, магараджи… все их могущество осело пылью на пройденных дорогах. Их красивые женщины развлекают солдат, их драгоценности пылятся в обозе, их кости белеют в траве, и только его слава и могущество блистает и не меркнет в потоке времени.

Александр смотрел на валяющуюся у ног голову и думал: «Вот и еще один призрак будет взывать во мраке ночи, нагоняя на меня смертную тоску».