Читать онлайн Эдди Слоан - Плохая Энергетика

Руби Фокс поняла, что у этого свидания плохая энергетика, еще до того, как мужчина снял пальто.

Это было некстати, потому что Руби дала себе обещание. Причем письменно. В заметках телефона, под заголовком «ХВАТИТ СТРАННО ВЕСТИ СЕБЯ С МУЖЧИНАМИ».

Больше никаких дурных предчувствий в ресторанах. Никаких выводов по обуви, осанке и тому, как мужчина улыбается девушке у входа. Никакого мгновенного понимания, что следующие полтора часа придется делать вид, будто она ничего не замечает.

И уж точно никаких сообщений Маре из туалета через двенадцать минут после начала свидания.

В прошлый раз Руби написала:

«Комната его отвергает».

Мара ответила:

«Комнаты людей не отвергают. Это делаешь ты. Иногда совершенно правильно».

Руби не сочла это особенно поддерживающим. Точным, пожалуй. Но не поддерживающим.

Сегодня все должно было быть иначе. Сегодня Руби собиралась вести себя как открытая миру, уравновешенная и совершенно нормальная женщина.

Мужчину звали Брендан.

Профиль у него был подозрительно приличный. Не настолько интересный, чтобы сразу насторожиться, и не настолько скучный, чтобы свидание заранее казалось наказанием. На третьей фотографии у него были добрые глаза, на четвертой — собака из приюта.

А в анкете стояло:

«Не боюсь говорить о чувствах. И все еще умею шутить».

Руби смотрела на эту фразу почти минуту.

Потом сделала скриншот и отправила Маре.

«Либо зеленый флаг, либо записка заложника. Иди, но сначала поешь».

Руби пошла.

Ресторан находился на Дивижн, между магазином растений с запотевшими окнами и крошечным винным баром, где все посетители, судя по лицам, либо влюблялись, либо объясняли друг другу, почему у них это никогда не получится.

У тротуара мокли велосипеды. Мимо прошел бородатый мужчина в темно-синей шапке, прижимая к груди бумажный пакет с едой так, словно нес человеческий орган.

Февральский Портленд умел придать эмоциональную сложность даже походу за ужином.

Внутри было тепло: кирпичные стены, темное дерево, мягкий желтый свет и меню, в котором о моркови рассказывали так, будто она только что вернулась с ретрита по поиску себя.

Пахло чесноком, мокрой шерстью и чем-то сливочным. Настолько сливочным, что на пару секунд Руби поверила: этот вечер еще может спасти хлеб.

Она пришла на семь минут раньше, потому что примеряла на себя новую личность под названием «женщина, которая не придумывает проблемы до их появления».

На ней было зеленое винтажное платье, черные ботинки и круглые очки в черепаховой оправе. По дороге от машины очки трижды сползли с носа из-за того специфического портлендского дождя, который вроде бы еще не дождь, но уже явно имеет намерения.

Рыжие волосы приняли влажность как личное оскорбление.

Но перед выходом Руби понравилось собственное отражение. Зеленое платье, очки, рыжие волны. Вполне нормальная женщина, способная сходить на свидание и не искать эмоциональный подтекст в чужом шарфе.

И если маленькая, унизительно романтичная часть ее надеялась, что с Бренданом все окажется просто, вслух она этого не произносила.

Хотелось, чтобы он задавал вопросы и действительно слушал ответы. Чтобы смеялся, когда ему смешно. Чтобы после ужина проводил ее до машины под дождем и рядом с ним не приходилось все время гадать, правильно ли она себя ведет.

Надежда выглядела менее глупо, пока оставалась личным делом.

Потом вошел Брендан.

И что-то изменилось.

Никаких спецэффектов. Свечи не погасли, бокалы не треснули, девушка у входа не посмотрела на Руби и не прошептала: «Беги».

Все было гораздо тише.

В груди появилось легкое напряжение. Будто тело чуть отодвинулось назад раньше, чем Руби успела решить, есть ли для этого причина.

Брендан был привлекательным в том специфическом смысле, в каком часто бывают привлекательны мужчины из приложений: технически все на месте, доказательства прилагаются.

Хорошая линия подбородка. Дорогая стрижка. Чистое пальто. Лицо человека с платной подпиской на приложение для продуктивности.

Войдя, он остановился и оглядел ресторан.

Не искал Руби.

Оценивал помещение.

Вот оно.

Первое.

Руби тут же одернула себя.

Хватит.

Может, он просто ее ищет. Людям вообще-то разрешено смотреть по сторонам.

Он медленно снял пальто и протянул его девушке у входа с улыбкой, которая закончилась где-то раньше глаз.

— У вас есть гардероб?

Она моргнула.

— Нет, извините. Можете повесить пальто на крючок возле вашего столика.

Брендан посмотрел на крючок.

Крючок, надо отдать ему должное, не сделал ничего плохого.

— Понятно.

Где-то внутри Руби эта мелочь уже отправилась в специальную папку.

Нет.

Удалить.

Она сегодня открытая миру.

Брендан наконец заметил ее и улыбнулся.

— Руби?

— Да.

Она приподнялась со стула примерно наполовину и тут же пожалела. Вечная проблема первых встреч: ты уже продемонстрировала готовность к теплому приветствию, но еще не знаешь, перед тобой человек объятий, рукопожатий или мужчина, способный сделать неловким и то и другое.

Брендан изобразил поцелуй где-то рядом с ее щекой. Не поцелуй, но уже и не совсем безопасное расстояние.

— Рад познакомиться. Ты выглядишь точно как на фотографиях.

Руби улыбнулась.

— Спасибо?

— Я в хорошем смысле.

— Отлично.

— Некоторые воспринимают иначе.

— Понятно.

Они сели.

Руби отпила воды, в основном чтобы занять рот чем-нибудь, кроме комментариев.

Брендан снова осмотрелся.

— Интересное место.

Руби давно выяснила: если мужчина произносит слово «интересное» в первые пять минут, обычно он сейчас что-нибудь раскритикует, но хотел бы получить баллы за деликатность.

— Один из моих любимых ресторанов.

— А. — Он посмотрел на светильники. — Концепция хорошая. Реализация немного растерянная.

В голове Руби открылась маленькая дверь.

За ней стояла Мара и говорила:

«Уходи».

Руби мысленно захлопнула дверь.

— Мне нравится растерянная реализация. В ней есть честность.

Брендан засмеялся, похоже, потому, что понял: здесь полагалось смеяться.

Подошла официантка. Серебряные серьги-кольца, усталая улыбка и спокойная настороженность человека, который за сегодняшний вечер уже пережил нескольких мужчин с мнением о меню.

— Добрый вечер. Что-нибудь выпить для начала?

Руби открыла рот, но Брендан успел первым:

— Какое у вас самое сухое белое?

Официантка назвала вино.

— Насколько сухое?

Руби посмотрела на стол.

Небольшой деревянный столик. Свеча. Маленькая вазочка с тремя желтыми цветами. Живая текстура дерева, легкое покачивание, ничего нарочитого.

Руби занималась хоум-стейджингом: готовила дома к продаже и большую часть рабочего времени проводила, убеждая пустые комнаты выглядеть так, будто в них кто-нибудь мог бы быть счастлив.

Она почти сразу понимала, уютно в помещении или нет.

Здесь было уютно.

Официантка тоже была приятной.

Даже свеча старалась.

Брендан не очень.

Официантка объяснила про вино.

Он слушал ее с выражением человека, которому дают неудовлетворительные показания в суде.

— А оранжевое?

— Довольно необычное.

— Насколько?

Руби сжала губы.

— Очень, — сказала официантка.

Брендан медленно кивнул.

— Иногда мне кажется, что некоторые места маскируют словом «необычное» отсутствие баланса.

Улыбка официантки выжила исключительно благодаря профессиональной подготовке.

Руби чуть отодвинулась от стола.

Хватит.

Вот в этом и была ее проблема.

Она всегда замечала слишком много.

В детстве Руби понимала, что родители поссорились, еще до первого слова. Достаточно было увидеть, как мать моет кружку.

В колледже она безошибочно определяла, какая подруга сейчас расплачется за бранчем, по тому, как та рвала салфетку.

На работе могла войти в дом и почти сразу почувствовать, переезжают хозяева потому, что хотят начать что-то новое, или потому, что потеряли что-то старое.

Когда это было удобно окружающим, способность называли интуицией.

Когда становилось неудобно — чрезмерной чувствительностью.

Брендан наконец выбрал вино после еще одного вопроса о кислотности, от которого левый глаз официантки, кажется, утратил последнюю веру в человечество.

Руби заказала пино-гри.

Из уважения к людям, работающим с посетителями.

— Так, — сказал Брендан, устраиваясь удобнее. — Хоум-стейджинг. Интересно.

Опять.

Руби улыбнулась.

— Вообще-то да. Я готовлю дома к продаже. Мебель, расстановка, цвета, детали. Нужно сделать так, чтобы человек вошел и сразу смог представить там свою жизнь.

— Понятно. То есть эмоциональный маркетинг.

Он не совсем ошибался. Просто прозвучало так, будто работа Руби состояла в том, чтобы с помощью ламп заставлять семьи переплачивать за недвижимость.

— В каком-то смысле любой дом продается через эмоции. Люди покупают не только стены. Они покупают возможность представить, как будут в них жить.

Брендан впервые действительно на нее посмотрел.

— Именно. Иногда люди покупают дом потому, что надеются: там у них получится стать другой версией себя. Получше.

Черт.

Это было неплохо.

Более того, было очень близко к тому, во что верила сама Руби.

На секунду она расслабилась. Свет свечи лег на лицо Брендана, и ей вдруг стало легко представить другую версию этого вечера.

Может, его точность была не осуждением, а внимательностью. Может, вопросы означали, что он слушает. Может, она действительно слишком быстро настораживалась.

Вот чем были опасны почти хорошие свидания.

Одна удачная фраза могла купить мужчине еще двадцать минут.

— Да, — сказала Руби. — Примерно так.

Брендан улыбнулся.

— Я занимаюсь бренд-стратегией.

Разумеется.

Руби ничего не имела против бренд-стратегов. Она даже оформляла для них дома. У каждого были красивые керамические чашки и хотя бы один стул, на котором ни одному гостю не хотелось сидеть.

— Наверное, творческая работа.

— Иногда. В основном я помогаю людям понять, что они продают на самом деле.

— И что они обычно продают?

— Статус. Принадлежность. Облегчение. Секс. Безопасность. Чаще всего безопасность, которая притворяется чем-то другим.

И снова неплохо.

Это начинало раздражать.

— Мрачновато.

— Зато честно.

— Одно другому не мешает.

Брендан оживился.

— Правда? Интересно.

Руби почти физически почувствовала, как он помещает ее в мысленную категорию: творческая, умеет говорить, достаточно интересная для второго бокала вина.

Принесли напитки.

Руби поблагодарила официантку всем лицом.

Брендан покрутил бокал, понюхал вино и сумел выразить разочарование так, будто одновременно подвели виноград, ресторан и современное общество.

Руби сделала большой глоток.

— Итак, давно ты одна?

На первом свидании Руби предпочла бы множество других вопросов.

Есть ли у тебя братья и сестры?

Почему ты выбрала эту профессию?

Тебе тоже кажется подозрительным, когда мужчина говорит «я вообще очень простой человек», а через пять минут начинает доказывать обратное?

— Давно? — переспросила она.

— Мне нравится сразу понимать контекст.

— Контекст.

— Чтобы видеть закономерности.

Руби улыбнулась, потому что женщин каким-то древним проклятием приучили улыбаться в ситуациях, когда им стоило бы просто молча смотреть на мужчину, пока тот сам не догадается, что сказал что-то странное.

— Примерно год.

— Последние отношения были серьезными?

Не прошло и десяти минут, а они уже заполняли эмоциональную анкету.

— Достаточно.

— Что случилось?

Он смотрел с любопытством, но без теплоты. Будто не знакомился с ней, а собирал информацию.

— Закончились.

Брендан кивнул так, словно получил подтверждение своей гипотезы.

— Мирно?

Руби вспомнила Тео.

Красивые кухни. Мягкие свитеры. Его привычку говорить тише каждый раз, когда она расстраивалась, будто спокойный голос автоматически делал его правым.