Плотоядный омут - страница 5

– Да уж… – нервно хмыкнул Кисейский, спрятав руки в карманы. – Такими темпами махины скоро будут нас полностью обслуживать.

– А вам кажется, это плохо? – поинтересовалась Матрена, шагнув в темный коридор.

– Я удивлен, что тебе так не кажется, – вздохнул сыщик, неуверенно последовав за своей напарницей. – Я имею в виду… что мы будем делать, если в один момент эти махины ополчатся против нас?

– Я не думаю, что они способны на это, Михаил Святославович, – лояльно хихикнула Смирнова. – Больше того, я почти уверена, что кто-то привел в действие механизм двери, когда увидел нас через окно.

Кисейский обернулся и заметил, как ворота принялись медленно закрываться за его спиной, булькая и скрипя шестернями.

– Они просто хотят, чтобы мы поверили в их спектакль, – подвела Матрена, морально поддерживая наставника, – но для этого актеры специально не должны быть заметны.

Дверь закрылась, погрузив коридор в темноту, такую же холодную и тяжелую как пучина голодного океана, на чьих стиснутых зубах был возведен святотатственный комплекс.

***

Матрене и Кисейскому не пришлось ждать долго, прежде чем остальные гости собрались в главном зале западного корпуса. Купольный потолок и стены просторного холла были увешаны несколькими слоями нефритового бархата, из-за чего это место напоминало нечто среднее между обсерваторией и элитным клубом. Изысканные вышивки на ткани изображали водоросли и раковины, поэтому напарникам казалось, что над ними раскрылся самый большой мореведческий атлас на свете. В воздухе пахло одурманивающей смесью табачного дыма и морской соли, из-за которой тяжелела голова.

Как и другие люди, прибывшие на волжский архипелаг, сыщики сидели за одним из множества миниатюрных круглых столиков, чуть шире геридона. Взгляд Михаила был устремлен к невысокой сцене в конце зала, скрытой переливающимся изумрудным занавесом, но глаза Смирновой анализировали что-то другое. Протеже внимательно изучала таблички «зарезервировано» на соседних столах, с азартом сопоставляя имена эксцентричных гостей ЗЫБИ с их внешностью и повадками.

«Поликарп Охотский. Глава гильдии морских археологов» – говорилось на знаке сутулого и тощего джентльмена, нервно потиравшего свои бледные руки за тарелкой морской капусты. Его стол окружало несколько личных стражников, пока параноидальный боярин подносил к губам стакан минеральной воды. Его рука дрожала так сильно, что создавалось впечатление, будто господин Охотский страдал от мышечных спазмов, но скорей всего он просто нервничал.

«Максим Чернов. Глава гильдии глубоководных рудокопов» – такими словами табличка представляла коренастого мужчину с длинными черными усами от уха до уха. Фрак едва сходился на его широких плечах и трещал по швам, когда мускулистый феодал подносил к губам кружку медовухи, запивая той вареных раков. Охраны не было вокруг его стола, ведь господин Чернов с легкостью отметелил бы всякого нападавшего собственноручно.

«Доктор Джавхарали Ратишвили. Ученый-моревед» – такое необычное имя и степень принадлежали высокому господину восточной внешности. Он аккуратно разделывал запеченного сазана, чтобы случайно не капнуть лимонный сок на свою узорчатую жилетку под серым войлочным пиджаком. Это был человек высоких манер и большого ума.

«Сестры Мельниковы. Специалистки в области гидрохимии» – на сей раз табличка «зарезервировано» представляла не одного человека. Впрочем, это было ей простительно, ведь две молодые женщины, сидевшие за общим столом, были похожи как капли росы. Соединившись локтями, словно кружась в литовском танце, сестры-близнецы жевали морских гребешков, держа в свободных руках научные труды Бенедетто Кастелли и Блеза Паскаля.