Читать онлайн Мэд Фоксович - Плотоядный омут

«Волхвы пороха» – серия детективных романов о приключениях Михаила Кисейского и Матрены Смирновой, дуэта экспедиторов Тайной канцелярии из XVIII века, который сражается с настоящими монстрами на просторах Российской империи и в своих собственных головах.

Книга «Плотоядный омут» – темнейший час судеб двух героев и пути, которого они прошли вместе. Пытаясь распутать мистическое дело об огромном морском чудовище, рыскающем в рукавах волжской дельты, боевые товарищи даже не догадываются, как сильно оно испытает их доверие и убеждения.

А ответы на вопросы: «как встретились Матрена и Кисейский?», «в каком пламени закалился их отважный дуэт?» и «что пыталось убить их ранее?» вы можете найти в романе «Ковры из человеческой кожи».

Российская империя, 1775

Холодные течения Волги, забредшие в паутину ее бесчисленных устьев из Каспийского моря, оказались заперты там как гурт овец под натиском пастушьей собаки. Только их надзирателем выступал немой ветер, а тюрьмой глухой штиль, напавший на Астраханскую губернию в ту ночь. С первого взгляда могло показаться, что жуткий раскрошенный архипелаг, напоминавший разбитый бокал, не был пригоден для человеческого выживания.

Но влиятельные столичные колонизаторы сумели добиться чего-то большего, чем простое «выживание» в монструозной волжской дельте. Они вставили мундштук в ее зубы и потянули за поводья, позволив порабощенной природе нести себя в светлое будущее. Десять лет назад союз четырех промышленных гильдий бросил первые якоря в Бузане вопреки протестам обитателей изолированных хуторов, живших там поколениями. Пять лет назад от коренных селян не осталось даже воспоминания.

Теперь устье Волги кишело столбами дыма от добывающих скважин, сосавших со дна реки известняк, калийную соль, уголь и даже песок. Толстые коты были рады наложить руки на что угодно, если бы это принесло им доход. И самая большая европейская дельта стала их сокровищницей, а ее главный бриллиант находился на краю архипелага, едва не заваливаясь в Каспийский бассейн.

Они хотели, чтобы любое судно, проходившее мимо, чувствовало силу и власть, заключенные в титанических каменнокирпичных сваях, державших конгломерат зданий на поверхности четырех островов. В ослепительных маяках, возведенных на кровлях жилых корпусов и флотилии изысканных лодок при их многоуровневых дебаркадерах.

Закрытый исследовательский центр «ЗЫБЬ» сиял славой открытий и человеческой наглости перед лицом бессмертной природы, которую четыре гильдии успешно подмяли под свои нужды. Монструозная тень комплекса, закрывавшая водную гладь каждый рассвет, знаменовала их триумф. И столичные колонизаторы не собирались останавливаться, пока в одну промозглую ноябрьскую ночь что-то не встало на пути их планов.

Случившееся было трудно и страшно даже пытаться описывать словами на следующее утро. Это не поддавалось логическому объяснению, оставляя лишь туманные догадки, но трусливые и суеверные богачи знали: это была природа. И ее праведный гнев…

Гробовую ночную тишину, которую боялось потревожить даже само море, разорвал наглый стук прюнелевых башмачков, резво спускавшихся по главной западной лестнице. Высокая женщина тридцати лет спешила к песчаному берегу миниатюрной бухты, соединявшей все корпусы ЗЫБИ как университетский парк. Судя по изысканному приемному платью из лазурного шелка и завидному фонтанжу в стиле Марии Антуанетты, эта дама располагала значительным капиталом. Она была дорогим гостем и при других обстоятельствах, несомненно, отдала бы предпочтение статной и увесистой обуви типа своих любимых козловых штиблетов.

Но богатейка не сделала это по двум причинам: никто не смог бы увидеть ее в темноте, и она просто хотела скорей намочить ноги, не возясь с проклятой шнуровкой пятнадцать минут.

– Фекла! – с ребяческим гоготом прошипела дама, остановившись на середине лестницы. – Ты там скоро, или мне ждать тебя к шапочному разбору?

– Я уже иду, госпожа Беринг! – чей-то высокий и осторожный голос донесся из темноты.

Внезапно на одну ступень со статной дворянкой наступила маленькая девушка в коричневом платье, которое было пошито скучно и блекло намеренно, чтобы лазурный шелк Беринг сиял еще ярче на фоне. Фекла, определенно, являлась послушной фрейлиной, следовавшей за своей хозяйкой лучше ее собственной тени.

– Госпожа Беринг, – заскулила она, взглянув в сторону черной бухты и тревожно сложив руки у фартука, – вам все еще кажется это хорошей идеей?

– Разумеется, баламошка ты моя! – усмехнулась хозяйка, безнаказанно постучав по лбу Феклы, словно по дереву. – Не бойся так! В отличие от тебя я умею плавать!

Дама продолжила спуск, меняя ноги вразвалку и уткнув одно запястье в бедро. Берег становился все ближе, хотя это трудно было сказать по звуку. Даже самые маленькие волны перестали перемывать песок с умиротворяющим шорохом, известным всем людям, которые хоть раз ночевали у моря.

– Я знаю, что вы очень хорошо плаваете, Дария Степановна! – возразила Фекла, с большой неохотой шагая следом. – Просто… сейчас…

– Ночь? – раздраженно вздохнула Беринг, развернувшись к служанке. – Это тебя беспокоит?

Девочка молчаливо кивнула. Беринг закатила глаза.

– Это место принадлежит мне на четверть, Фекла, – она всплеснула руками, – хотя, будем откровенными, я заслуживаю куда больше! Эти стены, острова, трава и песок, по которым ты ходишь своими косыми лаптями каждый день! Они принадлежат мне как и эта несчастная ночь! Как и эта вода! Тебе понятно?

Суеверная фрейлина кивнула вновь, хотя слова хозяйки ее совершенно не убедили. Как бы она ни боготворила Беринг, пылкая дворянка была простым человеком. Природа же виделась Фекле сущностью, перед которой стоит замирать в страхе и уважении, знавши ее истинную мощь. Ту самую мощь, которую так и не разглядела бесстрашная Дария Степановна.

– К тому же, – задорно вскрикнула богатейка, наконец спрыгнув в холодный песок и стряхнув туфли с ног в два маха, – при свете дня тут всегда слишком много людей. А я не люблю, когда на меня таращится кучка старых пентюх в лабораторных халатах.

Беринг начала снимать платье, и Фекла смущенно отвернулась, пока вдруг в ее голову не влетел скомканный лазурный шелк. Помимо фрейлины она также часто служила госпоже вешалкой.

– Если его унесет ветром, я сделаю так, что тебя унесет в том же направлении! – шутя, пригрозила Дария, ринувшись к морю в кружевных блумерах и фланелевой сорочке.

Беринг погрузилась в ледяную и непроглядную из-за черного неба воду по колено, даже не попробовав ее большим пальцем. Она знала море и не только не боялась его, но и воспринимала своей собственностью как и многие другие вещи на этом островном кластере. Возможно, Дарие действительно было холодно, но она просто не хотела признавать, что не сумела выудить максимум выгоды из своего самого большого и непокорного актива.

Не прошло и полуминуты, как толстокожая дворянка опустилась в воду по самую шею. Она не могла зайти глубже, ведь не хотела испортить фонтанж, который ей свили и накрахмалили еще в Астрахани, на большой земле. Дария намеривалась быть жемчужиной пятого общеимперского научного съезда, запланированного руководством ЗЫБИ всего через неделю.

Песчаное дно быстро ускользало из-под ее ног, пока Беринг не пришлось перейти на сдержанный брасс. Сначала женщина подумала, что ей показалось, но вскоре это стало очевидным: что-то все уверенней утягивало ее от берега даже в абсолютный штиль. Маленькие полукруглые волны принялись обвивать шею леди, а все ее тело ощущало странную спиральную траекторию, по которой таинственная сила отправила Беринг в невольный хоровод.

Дарие редко выпадала возможность искупаться в домашней бухте ЗЫБИ, пускай женщина посещала исследовательский центр каждый год. По этой причине она не была посвящена во все аспекты подводного рельефа и природных явлений архипелага, но очень хорошо помнила это крутящее чувство.

Беринг наткнулась на омут и медленно, но верно приближалась к его эпицентру. Имея опыт в русловедении, подкованная дворянка знала, что водоворот такого размаха мог быть обязан своим существованием только двум вещам: встречным течениям или огромной яме на дне. Штиль отметал первую версию.

Любопытство инфантильной дамы взяло верх, и теперь уже не только течение, но и собственные руки крутили ее по спирали. Дария хотела увидеть это собственными глазами, пускай через мутную водяную мембрану. И богатейка не разочаровалась.

Очутившись в самом центре невероятного вира с диаметром пяти или даже шести метров, но умело держась на его поверхности, гребя в противоположную сторону, женщина увидела ее. Громадная черная пропасть разверзлась под ее ногами как паровой котел: такая же идеально круглая, но в десятки раз глубже. Словно за край света, стоячая морская вода не переставала заливаться в эту яму вместе с редкими пузырьками воздуха, образовавшими тоненький вихрь.

Дария не знала, куда вела пропасть: к неизбежному и совсем скорому тупику, системе подземных пещер или даже центру земли. Какими бы странными ни казались эти версии, все они звучали логично в голове ошарашенной Беринг. Ведь она никогда не видела ничего подобного, а еще и так близко. Дворянка не могла перестать смотреть вниз, а в какой-то момент ей даже показалось, что бездна посмотрела в ответ.

– Госпожа Беринг! – знакомый отчаянный вопль донесся с берега. – У вас все в порядке?!

Наконец богатейка отняла взгляд от омута и заметила вдалеке маленькую человеческую фигурку в коричневом платье. Это была Фекла, и только сейчас Дария поняла, как далеко ее унесло течение и собственное любопытство. Хотя, конечно, ей не было страшно. Усмехнувшись, дворянка помахала фрейлине.

– Все хорошо, Фекла! – прокричала она, чтобы перебить водяной вихрь. – Я все еще умею пла… – Беринг не успела договорить, ведь почувствовала мягкое и скользкое прикосновение к своей правой ноге.

Она недоумевающе повела бровью и прислонила подбородок к ключицам, чтобы рассмотреть это внимательней, как вдруг продолговатый объект сомкнулся на ее икре как чесночный пресс! Дария вскрикнула от рокочущей боли, ведь объект не слабил хват, превращая ее берцовые кости и сухожилия в кровавую кашу под раклетом из толстой кожи.

Женщина разразилась протяжным воплем отчаянья, но только заглотила четверть литра соленой воды. Вероятно, это была та самая четверть, на которую острова, трава, песок и океан «принадлежали ей по праву». В любом случае голова Беринг была занята куда более насущными проблемами, чем проценты и доли, так беспокоившие дворянку минуту назад, когда склизкая, но неимоверно цепкая клешня потащила ее вниз. Возможно, на долю секунды леди почувствовала себя якорем, брошенным в этих водах столичными колонизаторами десять лет назад.

Она летела на дно так же стремительно.

Свет быстро меркнул на стенках ямы пропорционально тому, как кислород покидал легкие Беринг вместе с каждым новым раскатом ее истеричного визга. Визга, что драл глотку, но совсем не звучал в толще воды. Глубина бездонной пропасти росла, и свихнувшаяся от ужаса Дария молила судьбу, чтобы невидимое создание пучины перестало тянуть ее за собой. Десятки метров песка и редких каменных выступов пролетали перед ее мутным взором, а глубинное давление сжимало виски, пока…